Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

да, пардон. В зале, в зале. Где ещё? Сами понимаете, ситуация с нубами очень сложная, жить в бараке я не могу. А в зале поспокойнее.

— Вниз спустишься, скажи любой разносчице, чтоб стол отдельный тебе отвела, и чтоб денег за пиво не спрашивала.

— Это тоже аванс?

— Это кредит. Потом за каждый медяк с тебя стребую.

Глава 6

Я спустился в зал. Свободных столиков не было, но приказ Мадам, есть приказ Мадам. Я подманил разносчицу.

— Госпожа велела столик для меня отдельный отвести, да чтоб кормили и поили от пуза.

Разносчица послушно кивнула.

— Какой столик предпочтёт господин?

Я указал в сторону камина.

— Тот.

Разносчица взмахнула передником и умчалась выполнять поручение, даже не удосужилась перепроверить мои слова. Видимо, подобные моменты уже случались. А я выцепил взглядом небритого оборванца возле входных дверей. Там постоянно крутились те, кто хотел выпить, но возможности не имел, и за небольшую благодарность были готовы выполнить любое разумное пожелание заказчика.

— Брат, — окликнул я его, — Дизеля из третьего барака знаешь?

— Как же не знать.

— Кружку пива, если скажешь ему, что Соло ждёт его и Курта в «Рыжей Мадам». Срочно.

— Пиво вперёд.

— Пиво после.

— И воблу. За срочность.

— Договорились.

Разносчица тем временем освободила стол и протёрла его.

— Желаете застелить столешницу скатертью?

Я отказался.

— Как только придут мои друзья, сразу пива подашь — игристого, и сосисок. Ну и там горчицу, и прочие приправы, в общем, сама знаешь.

Разносчица мотнула головой и упорхнула на кухню.

Я сел спиной к камину. Справа было окно, слева барная стойка, а прямо входные двери. Так я могу контролировать весь зал. Я буду видеть всех входящих-выходящих, коридор галёрки, кухню, и вовремя среагирую, если вдруг что-то пойдёт не так. Если вдруг возникнет опасность…

— Здравствуй, Соло.

Пока я размышлял, к столу подошла Уголёк. Я не заметил её, иначе не выглядел бы сейчас краснеющим идиотом.

— Можно я присяду?

Я жестом указал на стул. Язык мой словно раздулся от робости и отказывался двигаться. Уголёк села на краешек стула и выпрямила спину.

— Соло, ты меня избегаешь?

— Почему избегаю? — наконец обрёл я дар речи.

— Утром ты посмотрел на меня так, словно я тебя предала. И после выступления не подошёл. Я сделала что-то не так? — она выдержала паузу. — Если я сделала что-то не так, ты скажи. Мне ещё многое здесь непонятно, мне нужны советы.

Что я должен был на это ответить? Что утром я причислил её к проституткам, а сейчас приревновал к поклонникам?

— Я не хотел тебя обидеть. Если я обидел тебя… — залепетал я. Хорошо, что в зале освещение не яркое, иначе Уголёк расхохоталась бы, увидев мои пунцовые щёки. Впрочем, кажется, она и без того их увидела. — Чем ты занимаешься? — спросил я, перескакивая на другую тему.

— Сначала Мадам велела мне убирать комнаты на втором этаже, а когда услышала, как я пою, велела петь для посетителей. Тебе понравилось, как я пою?

Я кивнул.

— Да, очень понравилось. Я не вот какой музыкант, да и со слухом у меня слабовато, но я ещё не слышал, чтобы кто-то пел так же хорошо, как ты.

Уголёк улыбнулась, её ледяные глаза вспыхнули ярко-синим.

— Спасибо, мне приятно услышать такие слова от тебя. Правда. Очень приятно. Хочешь, я спою ещё?

— Спой.

Она встала, сложила ладони на груди и запела. Вот так сразу, без подготовки, и весь зал разом обернулся к ней, а с улицы в трактир повалил народ.

А напоследок я скажу:

Прощай, любить не обязуйся.

С ума схожу. Или восхожу

К высокой степени безумства.

Как ты любил — ты пригубил

Погибели. Не в этом дело.

Как ты любил? Ты погубил.

Но погубил так не умело…[16]

Если я хоть что-то смыслю в музыке, то это был романс. Красивый, чистый и… и у меня просто нет слов, насколько он мне понравился. Подёнщики — эти жёсткие мужики, чьи мысли занимают только пиво и похоть, вытирали глаза, делая вид, что туда соринка попала. Ага, попала, Угольком зовут.

К девчонке вновь потянулись поклонники. Окружили её, сдвинули стол. Кто-то не поленился сбегать к реке и принёс тощий букет лютиков. На галёрке я заметил Мадам. Она стояла, облокотившись на перила, немного сгорбленная и растроганная. Если она и жалела, что повелась нам мои уговоры принять под защиту Уголёчку, то теперь эти сожаления ушли прочь.

Отбившись от поклонников, Уголёк вернулась ко мне.

— Ты стала знаменитостью, — констатировал я.

— Значит, с голоду не умру, — улыбнулась она в ответ.

— Не умрёшь, — согласился я. — Опыт тебе за это капает?

— За каждое исполнение одна единица. Сегодня я получила целых десять единиц. Сколько надо для второго уровня?

— Вообще, сто. Но с каждым новым уровнем сумма будет удваиваться. На песнях ты никогда не прокачаешься.

— И как быть?

— Иди ко мне в группу. Даже ничего не делая, опыт всё равно будет тебе капать.

— Это хорошая идея.

Игрок принял приглашение. Имя: Уголёк. Первый уровень. Человек. Стрелок. Искусница

Вот почему её голос так привораживает. Она искусница! Пожалуй, это первая профессия, которая оказалась востребованной в Форт-Хоэне.

— У нас пополнение? — хмыкнул над моим ухом Дизель и добавил не без иронии. — Этот рекрут симпатичнее того толстого немца, который целый день таскался за мной по болотам.

— От-т-т-т… — затянул Курт.

— …немца слышишь, — закончил за него Дизель.

Торопливо подошла разносчица, поставила три кружки с игристым, другая принесла полную миску истекающих жиром жареных колбасок. Дизель смотрел на них широко раскрытыми глазами и наматывал ус на палец.

— Ты в лотерею выиграл или клад нашёл?

— За всё это нам придётся заплатить. И возможно, жизнями.

— Ага, — кивнул Дизель, подвигая миску ближе к себе. — Куда идём?

— Для начала в лавку оружейника. Мадам презентовала пять монет серебром, нужно немного приодеться.

Дизель промычал что-то, рот его был занят колбасой. Курт не отставал. Изголодались. От соседних столов на нас поглядывали подёнщики, позволить себе сардельки мог не каждый.

Я есть не хотел. Чтобы поднять уровень сытости мне хватало пива. Я бы лучше послушал пение Уголёчки, но она, нанизав колбаску на вилку, ела.

— Как вкусно, — увидев мой взгляд, смутилась она. — У меня всё красное перед глазами и слабость…

— Это голод, — объяснил я. — Надо повышать сытость, иначе умрёшь.

— Ты снова спасаешь меня от смерти.

— Видимо, такова моя участь.

После ужина