"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Уиллоу спала тихо, почти невесомо. Ей было восемь — без пяти минут девять. Серьезная и вдумчивая девочка, чей взгляд подмечал слишком многое для её нежных лет. Она уже начала задавать вопросы. О войне. О том, что им пришлось совершить. О том, почему отец порой замирает, глядя сквозь стену, словно видит там нечто незримое для остальных.

Они старались отвечать честно. Настолько, насколько позволяла правда, и насколько она была способна её принять.

За второй дверью спал Финн. Пятилетний мальчишка, унаследовавший светлые волосы отца и бесстрашие своего тезки — Финника Одэйра, не встретившего конец войны. Финн научился карабкаться по деревьям прежде, чем освоил бег, и находил приключения в каждом уголке их тихого мира.

Пит улыбнулся, глядя на безмятежного сына. Затем, тихо прикрыв дверь, он начал спускаться на первый этаж.

Кухня встретила его уютной, привычной тишиной.

Он зажег лампу — не электрическую, а масляную. Эту старую детскую привычку он берег как некое связующее звено с прошлым. Мягкое золотистое сияние разлилось по комнате, выхватывая из полумрака плиту, рабочие столы и ровные ряды посуды на полках.

Пит принялся за тесто.

Мука, вода, щепотка соли и дрожжи. Руки двигались сами собой, не нуждаясь в командах разума. Замесить, раскатать, сложить и снова вмять ладонями в стол. Эти нехитрые движения даровали покой, который не могли принести никакие слова.

За окном начало бледнеть небо. На самом краю горизонта пролегла нежно-розовая полоса — предвестница близкого рассвета.

Оставив тесто подниматься, Пит вышел на веранду.

Обход периметра был скорее ритуалом, чем суровой необходимостью. Он изучил каждое дерево в округе, знал наперечет все кусты и каждую игру теней. Ему было известно, где лесную тропу пересекают олени, где притаилась лисья нора и в какой чащобе обустроились совы.

Угроз не существовало. Мир оставался недвижим и безопасен уже долгие годы, но Пит всё равно совершал свою проверку — каждое утро, с точностью часового механизма. Некоторые привычки прорастают в человеке слишком глубоко, чтобы исчезнуть.

Воздух был кристально чистым и обжигающе холодным. Пит вдохнул полной грудью, чувствуя, как утренняя свежесть наполняет легкие. Над зеркальной гладью озера поднимался туман — белый, невесомый, напоминающий призрачное кружево.

Это было прекрасно. Даже спустя столько лет красота этих мест не переставала его трогать.

Он вернулся в дом, когда тесто подошло. Сформировал пышные караваи и отправил их в жар печи. Вскоре кухню начал заполнять аромат хлеба — теплый, живой и единственно верный.

На лестнице послышались тихие шаги.

— Папа?

В дверях кухни возникла Уиллоу. Темные волосы были запутаны после сна, а взгляд оставался непривычно для ребенка сосредоточенным и ясным.

— Доброе утро, — отозвался Пит. — Что-то ты сегодня спозаранку.

— Услышала, как ты ушел, — она подошла ближе и взобралась на высокий стул у стола. — Почему ты всегда встаешь раньше солнца?

— Привычка.

— С войны?

Пит помедлил, тщательно взвешивая каждое слово.

— Да. С тех самых времен.

— Ты тоскуешь по ней?

— По войне? — он едва заметно качнул головой. — Нет. Ни единой секунды.

— Но зачем тогда хранить эти привычки?

Умная девочка. Слишком проницательная для своих лет, она всегда била точно в цель.

— Потому что некоторые из них служат защитой, — попытался объяснить он. — Даже когда защищаться, казалось бы, больше не от чего. Они… словно невидимые доспехи. Ты можешь их снять, но тогда чувствуешь себя слишком уязвимым.

Уиллоу на мгновение погрузилась в раздумья.

— Тетя Джо говорит, что ты параноик, — наконец произнесла она.

— Тетя Джо говорит много лишнего.

— Еще она говорит, что ты — лучший из всех людей, которых ей довелось встретить, — Уиллоу посмотрела на него со всей детской серьезностью. — Правда, говорит она это лишь тогда, когда уверена, что её никто не слышит.

Пит невольно улыбнулся.

— Только не признавайся ей, что ты подслушиваешь.

— Ни за что.

***

День входил в свои права неспешно, подчиняясь заведенному порядку.

Завтрак за большим столом был временем единения. На нем соседствовали пышущий жаром хлеб Пита, яичница, которую Джоанна готовила, неизменно ворча на строптивый нрав плиты, и ягоды, собранные Китнисс накануне у берега озера.

Маленький Финн без умолку тараторил: его занимал жук, обнаруженный вчера в траве, рыба, которую он непременно выудит сегодня, и дерево, на вершину которого он просто обязан взобраться.

— И не думай, — отрезала Китнисс.

— Но почему?

— Потому что в прошлый раз ты сорвался и разбил колено.

— Это же было целую вечность назад!

— Это было на прошлой неделе.

Джоанна лишь насмешливо фыркнула.

— Пусть карабкается. Опыт лучше всего усваивается через набитые шишки.

— Он может свернуть себе шею.

— Не свернет. Мелларки — порода живучая.

Пит слушал их перепалку, предпочитая не вмешиваться. Это тоже стало своего рода ритуалом: утренние споры о методах воспитания. Китнисс была олицетворением осторожности и материнского оберега, Джоанна — безрассудства и веры в то, что трудности закаляют характер. Пит же неизменно оставался тем самым «золотым сечением» между ними.

Уиллоу ела в тишине, изучая взрослых своим не по годам проницательным взглядом. Когда с трапезой было покончено, она подошла к отцу.

— Папа.

— Слушаю тебя.

— Научи меня драться.

Он внимательно посмотрел на восьмилетнюю дочь, в чьих глазах отражалось слишком много тяжелых вопросов, почерпнутых из старых архивов, книг и обрывков подслушанных разговоров.

— Зачем тебе это, милая?

— Чтобы уметь защитить себя.

— От кого же?

Она неопределенно пожала плечами.

— Не знаю. Просто хочу чувствовать, что я могу.

Пит опустился на корточки, чтобы их взгляды встретились.

— Уиллоу, — мягко произнес он. — Я могу научить тебя многому. Но искусство боя… это не то, чем я горжусь.

— Но ты умеешь. Я читала об этом.

— Умею, — он не видел смысла отрицать очевидное. — Но я шел на это лишь потому, что судьба не оставила мне выбора. Не по своей воле.

— И как же мне быть?

— Попроси тетю Джо.

Уиллоу нахмурилась, в её глазах мелькнуло сомнение.

— Тетя Джо бывает по-настоящему страшной, когда сердится.

— Именно поэтому, — заключил Пит, — лучшего наставника тебе не найти.

***

Сумерки застали их на веранде.

Солнце медленно погружалось в озеро — огромное, багряное, оно заливало мир прощальным теплым светом. В доме