Из рода Бурого Медведя. Том 1 - Федор Анатольев

витязи ветераны, ценились императором и боярами. И многие бояре уважали их и брали на службу. Но были среди них и те, кто дослужившись до высоких званий не могли себя найти в этой жизни. Происходило ли это в силу несчастной любви, злоупотребление алкоголем, или просто психической неустойчивости, частичной невменяемостью я не знал…

Подобные люди, и те кто себя нашёл и менее удачливые, пили и ошивались в ресторане «Муар». Их всегда было полно там, по словам Сашки. Я знал, что это был не единственный ресторан с витязями. Но тот был именно таким, который мне нужен, где было свое сообщество, свои идеи и взгляды на жизнь, о которых я знал от Сашки. А узнать что либо непосредственно от них, человеку непроверенному, трудно…

Вот там я и решил «набрать добровольцев», вернее хитростью их заманить. Но как это сделать с людьми хлебнувшими лиха, узнавшими вероятно самодурство, воровство и предательство от старших чинов, тех же доверенных императора или бояр. Как войти к ним в доверие? И я придумал как.

В тот день дед решил не напрягать меня тренировками, а к Сашке я ехать не стал, он и так должен понять что у меня срочные дела. Тем же вечером я набрался смелости, и решил посетить это прибежище витязей. С собой я взял гитару и поехал до ресторана «Муар». Находился он на улице Разъезжей во внутреннем дворе, недалеко от Лиговского проспекта. Я прошёл в ворота и оказался рядом с большим зданием.

Когда я вошёл на меня посмотрели как на что-то лишнее. Сашка меня предупреждал, что там нет клубных карточек, заходи кто хочет. Но обслуживание и неодобрение окружающих будет столь велико и невыносимо, что нежеланный посетитель сам оттуда уйдёт.

Я сел за не большой столик ближе к центру, остальные столы более крупные были заняты компаниями. Подошедший ко мне официант не проявил ни особой приветливости, ни отчуждения, просто холодно спросил:

— Чего желаете?

Глядя в кулинарную книгу, я заприметил то что меня очень даже устроит.

— Поесть, хотелось бы. Спагетти с сыром, и томатной пастой если не затруднит…

— Сыр какой?

— А какие есть?

Официант нехотя стал перечислять:

— Грюйер, Чеддер, Фермир…

— Грюйер, — сказал я. Давно хотел попробовать.

— И к блюду?

— ? — я уставился на него вопросительно. А затем понял что речь об алкоголе. Внутренне напрягшись, так как алкоголь не любил и избегал, я заказал бокал малоградусного вина. В этом был даже какой-то плюс. Это своего рода для храбрости.

Зал в котором я сидел, был с высоким потолком и выглядел вполне прилично, жёлтый цвет стен, лепнина в стиле неоклассицизма, богатые шторы и высокие окна. А ещё там имелось место наподобие сцены для музыкантов. Местные музыканты к тому времени уже играли едва-едва, так как успели набраться. Сашка говорил, что музыканты под вечер часто в подпитии. Поэтому я не зря пришёл в «Муар» к девяти часам вечера.

Местным посетителям не очень нравилось то, что нет нормальной музыки, и справа и слева от меня слышалось как вояки рассказывают про свои бои, войну. Про погибших товарищей, про неверных жён, проблемы по работе… много чего там обсуждалось.

Пахло алкоголем и табаком. И вот когда я заказал себе поесть и вина, на меня и мою гитару стали коситься, а потом пошла первая просьба «спеть». Надо сказать просьба эта пошла после того как музыканты объявили «антракт», ушли шатаясь и не спешили назад.

Вот он мой шанс!

Доев спагетти и запив всё это дело двумя бокалами вина(второй дозаказал), я ответил:

— Господа товарищи, я бы с радостью. Но песни вы этой не знаете, а я ваших не знаю… Я кое что могу, но в основном на память.

— А про что песня то? — крикнули из-за задних столиков.

— Про полковника…

— Давай, — раздался первый голос.

«На сцену его», «пусть парень споёт про нашего брата»

Я расчехлил гитару и стал играть мелодию. Все застыли. Мелодия им явно понравилась. И тогда я запел, первый раз это сделал при людях. Даже мама не слышала как я пою. Не то что бы у меня был какой-то особенный голос или очень плохой. Самый обычный. Но за долгие годы я научился играть эту песню, одну из немногих, по крайне мере не фальшивя. Эта песня выделялась тем что была самой просто и в ней было мало сложного текста да и вообще текста.

Это была песня Би-2 «Полковнику никто не пишет»

«Большие города,

Пустые поезда,

Ни берега, ни дна -

Всё начинать сначала.

Холодная война

И время, как вода,

Он не сошёл с ума,

Ты ничего не знала.

Полковнику никто

Не пишет,

Полковника никто

Не ждёт.

На линии огня

Пустые города,

«

Пропев последние строчки, я резко оборвал. В зале воцарилось молчание. Долгие секунды я гадал: попал ли я или это провал. Глубоко вздохнув я понял что от меня ждут продолжения.

— «Звезда по имени солнце», — сказал я и чуть не добавил: «Кино» Виктор Цой». Но вовремя спохватился.

«Белый снег, серый лёд,

На растрескавшейся земле.

Одеялом лоскутным на ней

Город в дорожной петле.

А над городом плывут облака,

Закрывая небесный свет.

А над городом — жёлтый дым,

Городу две тысячи лет,

Прожитых под светом Звезды

По имени Солнце...

И две тысячи лет — война,

Война без особых причин.

Война — дело молодых,

Лекарство против морщин.

Красная, красная кровь

Через час уже просто земля,

Через два на ней цветы и трава,

Через три она снова жива

И согрета лучами Звезды

По имени Солнце...

И мы знаем, что так было всегда,

Что судьбою больше любим,

Кто живёт по законам другим

И кому умирать молодым.

Он не помнит слово "да" и слово "нет",

Он не помнит ни чинов, ни имён.

И способен дотянуться до звёзд,

Не считая, что это сон,

И упасть, опалённым Звездой

По имени Солнце!»

Раздались первые жидкие хлопки и редкие «давай ещё». Тогда я решил спеть третью песню. Я всё продумал заранее, слышав их песни я предположил что тут может быть более им близко. И «Звезда по имени солнце» не зря у меня шла второй. «Главное не оплошать»— вертелось в голове. Я набрал воздуха и назвал третью песню. То что их добьёт…

Черницкий «Строевая»:

«Что-то мою пулю долго отливают, Что-то мою волю прячут отнимают. Догони меня, догони меня, Да лицом в траву урони меня, Утоли печаль, приложи печать. Пуля горяча, пуля горяча.

Я спрошу у