Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

вздохнул. От обидных слез защипало глаза. Он смахнул их рукой и упрямо сделал пару шагов в направлении перекрестка. «Повышенная опасность переохлаждения. Срочно вернуться домой. Повышенная опасность» – звук браслета стал громче и жестче. Видимо, он все же слишком сильно вспотел перед выходом на улицу… Но как же желание? Как же шанс, который, может, больше никогда? Мальчик зажмурился, помотал головой, затянул шарф потуже и поднял воротник.

– Всего лишь раз в жизни, понимаешь? – сказал он браслету и шагнул на дорогу. Яркое зимнее солнце вдруг затанцевало, раздвоилось, а затем вспыхнуло белым пламенем и обожгло глаза, чтобы мгновение спустя погаснуть в абсолютной тьме.

В настоящее время

– На сегодня, пожалуй, достаточно. – Кирилл захлопнул учебник по квантовой физике и провел пальцем по слегка шершавой бумажной обложке. Он же говорил, что не рано, и был прав: учебная программа, давно вышедшая за пределы школьной, с жадностью впитывалась двенадцатилетним учеником, который требовал еще и еще.

Алексей Дегтярёв тоже закрыл свою книгу и тряхнул лохматой челкой, которая сегодня была ярко-желтой.

– А завтра в какой цвет покрасишься? – улыбнулся Кирилл, зная, что вопрос Алексею понравится.

– Не знаю, Кирилл Вадимыч… Наверное, в зеленый. В елочный праздничный цвет, – улыбнулся Лёша и вдруг оживился: – А вы знаете, что на Страстной уже началась новогодняя ярмарка? Народу просто какие-то экстра-мега толпы! И в центре – елка огромная, как пирамида, красивущ-щ-щая. – И Лёша вскинул длинные руки вверх и восторженно затряс ими, изображая масштаб красоты. – А еще там настоящий горячий шоколад с арктической солью. Такой, что аж умом поехать можно. Я в прошлом году пил его, мы с мамой туда ходили. Чуть язык не обжег. Это было очень весело…

Лёша внезапно замолчал, замер, и по мордахе парнишки сразу стало понятно, что его посетила внезапная гениальная идея. Ох, не выиграть тебе в «Андроид или человек», дружочек, ох не выиграть…

– А знаете что, Кирилл Вадимыч, а давайте вместе пойдем на ярмарку, а? – Лёша снова задрал руки вверх, будто собирался пуститься в пляс.

Кирилл испустил глубокий протяжный вздох, зачем-то оттягивая момент, как будто это время могло изменить то, что изменить невозможно. Он пробовал. Все легитимные виды препаратов, бесплатные и платные процедуры, одна ведьма, два шамана, дюжина разнокалиберных космоэнергетов и даже баснословно дорогая и запредельно секретная (отец одного из учеников служит в околоправительственной корпорации и, так сказать, посодействовал) коматерапия, из которой выходишь так, будто с того света возвращаешься, и «свет» здесь не от слова «светлый». Ему ничего не помогло, хотя у кого-то, как говорила статистика, наступали «некоторые улучшения», и Кирилл забросил всяческие попытки.

Он молча покачал головой и постучал указательным пальцем по своему силиконовому браслету. Взгляд Алексея тотчас же потух, плечи поникли:

– Ох, Кирилл Вадимыч, простите, пожалуйста, я совсем забыл… Я не подумал… Вернее, подумал, но не о вас, а о шоколаде…

– Брось, Лёша, ты и не обязан думать обо мне. Ты и должен думать о шоколаде, о елке, о всей этой мишуре и суете… Ну, и немного о квантовой физике. – И Кирилл ободряюще улыбнулся и подмигнул ученику. Но Лёша не отреагировал на это, задумчиво переложил учебник с правого края стола на левый, а затем очень серьезно и по-взрослому сказал:

– Я должен вам честно сказать, что не совсем с вами согласен, Кирилл Вадимович.

Кирилл не стал допытываться и уточнять, с чем же именно Алексей не согласен, потому что вдруг очень устал. А еще, если последовать примеру Лёши и быть честным, он ужасно-ужасно захотел этого самого шоколада и чтобы непременно с арктической солью (понятно, что все это проделки маркетологов, но как звучит!). И главное – горячего и тягучего, а не нормального и умеренного, как вся его жизнь.

Кирилл поднялся со стула, подошел к окну и тихонько постучал ногтем по электронному термометру, стоящему на подоконнике: минус девятнадцать на улице. И плюс двадцать три в комнате – как всегда, стабильно.

Кирилл с удовольствием прищурил глаза, любуясь на закованную в сияющий лед реку – через дорогу от дома. Господи, как же слепит солнце.

Леша тоже подошел:

– Виды у вас, конечно, впечатляющие, Кирилл Вадимыч, – и прижался к стеклу так, что нос расплющился и превратился в пятачок. – Ой, смотрите, – прогундосил он, не отрывая носа от стекла, – там такая обалденная штуковина на реке, как будто кто-то вылазил из-подо льда и взлохматил его.

Кирилл еще сильнее прищурился и тоже приблизил лицо к стеклу так сильно, что, кажется, и его нос почти превратился в пятачок, всмотрелся и грустно усмехнулся:

– Чудны дела твои, Господи… Я примерно в твоем возрасте обнаружил похожий провал почти в том же самом месте. И знаешь, прозвучит глупо и антинаучно, но я верил, что это портал в параллельную вселенную и что если туда, в эту брешь, проговорить самое заветное желание, оно сбудется.

– Кирилл Вадимович, простите, но ведь это реально бред какой-то, – прогудел Лёша, отодвинулся от стекла и недоверчиво и выжидательно посмотрел на Кирилла, будто ожидая, что тот сейчас рассмеется над собственной детской наивностью.

– Ох не знаю, Алексей… Ох не знаю… Наука – замечательная штука, но ограничен ли наш мир только тем, что нам известно о нем с научной точки зрения? – Кирилл вздохнул и улыбнулся. – Я тогда так и не смог из-за болезни желание свое загадать. Но что если бы смог? Может, многое в моей жизни сложилось бы иначе? И я бы, например, мог выпить с тобой горячего шоколада на рождественской ярмарке? – Кирилл снова улыбнулся и потрепал Алексея по голове. – Ладно, не обращай внимания на мой бубнеж, тебе уже домой пора. Приходи послезавтра, будем заниматься настоящей наукой.

Кирилл спустился на лифте и хотел было незаметно прошмыгнуть на улицу, но ему это не удалось, и его-таки окликнула консьержка с дивным именем Эсфирь Львовна и длинным во всех смыслах носом:

– Кирилл Вадимович, ваш юноша чего-то сегодня понурый такой от вас тащился. Вы что, ему двойку вляпали? – Консьержка высунула из окна наблюдательного пункта голову, облаченную в красный новогодний колпак, щедро украшенный серебряной мишурой по меховой оторочке, и оглядела Кирилла так придирчиво, будто искала, за что ему самому можно вляпать пару.

– Я не ставлю оценок, Эсфирь Львовна, – вежливо улыбнулся Кирилл. – Я не школьный учитель, а частный преподаватель.

– А чего же вам не преподается в онлайне-то, дорогой вы наш человек? Куда не посмотрю, с кем не поговорю, ни к кому никто на дом не ходит. А вы принимаете этих шалопаев, как дорогих гостей. Странно