Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

Кирилл еще раз посмотрел на часы, электронное табло которых отражалось на стекле окна: Алексей опаздывал уже на десять минут, что категорически было ему несвойственно. Обычно он стоял внизу у подъезда, выжидая еще пару минут, прежде чем позвонить в видеофон. Алексей думал, что Кирилл об этом не знает, но Кирилл знал и наблюдал, как тот наматывает круги у пластикового мухомора и подпрыгивает от нетерпения. Но сегодня во дворе было пусто, да и вообще как-то тихо…

Кирилл переложил из стопки в стопку свои конспекты и снова посмотрел в окно. Неясно, что он там хотел увидеть, но увидел определенно совсем не то, что ожидал. Он, наверное, и не узнал бы в парне, неуклюже пробирающемуся по ледяной поверхности реки, Лёшу, если бы не ярко-зеленая «елочная» челка. Вот Лёша вскинул руки вверх, будто собирался танцевать, замахал ими, пытаясь удержать равновесие, но у него это не получилось, и он рухнул на колени, причем, как показалось Кириллу, очень неудачно (господи, наверное, изодрал их совсем), но не сдался, а приподнялся на локти и продолжил путь на четвереньках. А и то верно: так надежней. Алексей полз в сторону того самого провала во льду, а затем зачем-то снова поднялся на ноги, которые тут же разъехались, но парнишка все-таки смог удержать баланс, разведя руки в стороны, как канатоходец, и, сделав несколько уверенных шагов, оказался почти у самой кромки «портала». В этот момент солнце выглянуло из-за облаков и осветило мальчика, будто прожектор на сцене, и в этом столпе света Лёша внезапно растворился и исчез. Кирилл с силой зажмурился – должно быть, яркое солнце его ослепило. Но когда он вновь распахнул глаза, Лёши по-прежнему не было видно, хотя солнечный диск уже спрятался за облаками. Мальчик-таки прошел через портал в параллельную вселенную?! Ты что – дурак? Это уже в самом деле какой-то бред!

Кирилл метнулся к шкафу, достал старый дедовский бинокль и снова кинулся к окну. Он навел дрожащими пальцами резкость, несколько раз прочесал туда-сюда объективом ледяную сияющую поверхность и в какой-то момент зацепил черную фигуру с зеленым пятном на макушке, то появляющуюся, то исчезающую в темной проруби, образовавшейся на месте «портала».

Кирилл отбросил бинокль, сделав резвое движением всем телом в сторону прихожей. Так, стоп! Он зачем-то с трудом откупорил и распахнул окно, и морозный воздух обжег его.

– Лёша, держись! – крикнул Кирилл, но даже не услышал своего голоса, будто в вату прокричал.

Он схватил минифон и набрал службу спасения:

– Алло! Алло! Тут мальчик тонет! Напротив Пригородной, двадцать четыре. Да! Пять минут? Он не продержится столько! Что?! Да откуда тебе знать!

Кирилл отбросил минифон и глухо прорычал, сжимая кулаки:

– Проклятые боты! Никакой человечности! Никакой!

Он глянул в окно. Черная фигура все еще барахталась и цеплялась за жизнь там – в «портале». Только сейчас это был портал в смерть. Если никто не поможет. Разве что… Но тогда смерть может забрать и его, Кирилла, а мертвый он тоже помощник так себе. Но если подумать… А что тут думать? Думать… Кириллу показалось, что на мгновение он заснул или потерял сознание. В голове у него образовалась абсолютная тишина и пустота – как бывает на сцене между спектаклями, когда никого и ничего на ней уже нет и никого и ничего еще не появилось. И тогда Кирилл метнулся в прихожую, накинул первую попавшуюся под руку куртку и выскочил в дверь.

От быстрого бега по лестнице спина взмокла, и Кирилл услышал, будто через слой воды, как заголосил браслет: «Внимание! Потенциальная опасность перегрева!» Кирилл пронесся мимо консьержкиного окна, из которого мимолетом донеслась какая-то старая новогодняя мелодия. В пустой голове Кирилла мелодия не удержалась – не за что ей было держаться, – вылетела вместе с ним из подъезда на морозную волю и, заиграв со снежинками, подхватив их хаотичный, но абсолютно упорядоченный танец, умчалась вслед за Кириллом туда – быстрей… быстрей… быстрей.

«Внимание! Опасность переохлаждения!» – заверещал браслет.

– Ага, – агакнул ему Кирилл и продолжил бежать что есть силы. На углу дома он заскользил, замахал руками, как недавно Алексей на льду, но, удержавшись, полетел дальше.

«Внимание! Внимание! Критическая опасность колебания температуры!» – наддал браслет.

– Да-да, я знаю, – сказал ему Кирилл. Дыхание от бега сбилось, пар валил из приоткрытого рта, а пустота в голове стала очень ясной и светлой, и отчего-то от этого Кириллу вдруг стало так спокойно и хорошо, как бывает, когда ты точно знаешь: все происходит так, как и должно быть.

Светофор на перекрестке при его приближении переключился на зеленый свет, и спустя несколько мгновений под непрерывный уже вой браслета «Внимание! Опасность! Критическая опасность!» Кирилл оказался на реке, а потом – он даже не понял как – рядом с прорубью. Алексея не было видно, наверное, он ушел под воду. Кирилл вдруг услышал свой хриплый голос, которым он старался перекричать браслет: «Помогите! Помогите!» В какой момент он начал звать на помощь? Нет, он не помнил. Да и неважно уже. «Внимание! Опасность гибели! Опасность гибели».

– Ты прав, – проговорил Кирилл и, сбросив куртку на снег, присел на корточки перед прорубью и затем пятками вперед, как с ледяной горки в детстве, соскользнул в темную воду, которая мгновение спустя сомкнулась смертельным колпаком над его макушкой…

– У него не было ни одного шанса, понимаете, – услышал Лёша сквозь сон и, приоткрыв глаза, увидел, как разговаривает в коридоре с его мамой седой белобородый доктор. – И браслет ведь при нем был. Совершенно непонятно, почему он проигнорировал все предупреждения.

Мама с серьезным лицом кивала в такт словам доктора. Лёша все понял. Он натянул одеяло до самой макушки и горько заплакал. Это он виноват… Он виноват…

– Алексей, – вдруг шепотом произнес почти у самого его уха сиплый мужской голос. Мальчик медленно стянул одеяло с головы: с хромированного изголовья койки на него свешивалось лицо Кирилла с виновато-радостной улыбкой. – Ты как?

Лёша успел только ахнуть и утереть кулаком слезы со щеки, когда в палату коршуном залетел доктор:

– Да что же вы такое творите, сударь? – грозно и сурово проговорил он. – Вам, Кирилл Вадимыч, надо лежать спокойно и не дергаться.

Кирилл улыбнулся доктору, улегся обратно на свою койку, стоявшую изголовьем к изголовью к месту Алексея, и демонстративно притих.

– Я вот вообще не понимаю, – обратился доктор уже не к Кириллу, а к вошедшей в палату маме Алексея – высокой, худой молодой женщине с ежиком пепельных