Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2 - Виктор Корд

class="p1">Рельсы здесь были ржавыми, заросшими травой, но «Левиафан» сносил кустарник своим тараном, не сбавляя ход.

— Курс на юго-восток, — скомандовал я в трубку интеркома (радиомолчание было полным). — До Капотни сорок километров.

— Принято, — отозвалась Рысь из рубки. Она теперь сидела за рычагами, заменяя автопилот. У девчонки был талант чувствовать машину.

Я находился в жилом отсеке, превращенном в штаб. Катя Волонская сидела напротив, закрыв глаза. Её лицо было бледным, на лбу выступила испарина.

— Он здесь, — прошептала она, не открывая глаз.

— Кто? Вирус?

— Голос. Он… он не в эфире, Макс. Он в проводах. В вибрации стен. В гуле мотора.

Я напряг слух.

Сначала я слышал только ровный стук колес и рев дизеля.

Но потом, на грани восприятия, появился посторонний звук.

Ритмичный. Навязчивый.

Словно кто-то скребся ногтем по микрофону. Или шептал скороговорку на языке, состоящем из помех.

«…зачем бороться… плоть слаба… сталь вечна… открой… впусти…»

Это не была телепатия. Мой ментальный щит молчал.

Это был психо-акустический код. Вирус модулировал работу дизелей, заставляя их вибрировать на частоте, вызывающей панику и внушаемость.

— Инга! — я схватил трубку. — Меняй обороты двигателя! Рваный ритм! Быстро!

— Зачем? Мы потеряем скорость!

— Делай! Дизель поет нам колыбельную Бездны!

Поезд дернулся. Рысь сбросила газ, потом резко дала форсаж. Ровный гул сбился, превратившись в аритмичный рев.

Шепот исчез.

Но было поздно.

Из коридора, ведущего в грузовой отсек, раздался крик. Потом выстрел.

Я выхватил «Медведя» и рванул дверь.

В коридоре царил хаос.

Двое техников, которых мы взяли с собой из Особняка — крепкие парни, бывшие гвардейцы Морозова — дрались.

Один из них, с безумными глазами, пытался задушить второго обрезком кабеля.

Третий техник бился головой о стену, монотонно повторяя: «Нужно открыть… нужно впустить…».

— Стоять! — рявкнул я.

Безумец с кабелем обернулся. Его лицо было перекошено, изо рта текла слюна.

— Он зовет! Мы должны остановить поезд! Мы везем Его тело! Мы не имеем права!

Он бросил свою жертву и кинулся на меня. В руке у него блеснул гаечный ключ.

Я не стал стрелять. Патронов мало.

Шаг в сторону. Перехват руки. Удар локтем в висок. Экзоскелет сработал четко.

Техник рухнул как подкошенный.

Второй, тот, что бился о стену, вдруг замер. Он медленно повернул голову ко мне.

Его глаза… в них не было зрачков. Только расширенная, черная пустота.

— Ты опоздал, Оператор, — произнес он голосом, который не мог принадлежать человеку. Это был голос Вируса, транслируемый через голосовые связки живого носителя. — Мы уже внутри. Твоя команда слаба. Их разум — решето.

Он выхватил из-за пояса гранату. Нашу гранату.

И выдернул чеку.

— Ложись! — я пнул его в грудь, отбрасывая вглубь коридора, и захлопнул бронированную дверь переборки.

ВЗРЫВ.

Дверь выгнуло наружу. Поезд тряхнуло. Дым повалил из щелей.

— Разгерметизация в третьем секторе! — заорала Инга по связи. — Что там у вас происходит?!

— У нас бунт! — я поднялся с пола, кашляя. — Вирус ломает людей! Тех, у кого нет нейро-защиты!

Я посмотрел на лежащего без сознания техника, которого я вырубил первым. Он начинал приходить в себя, и его пальцы уже скребли по полу, ища оружие.

— Клин! — крикнул я. — Ко мне!

Сержант появился из тамбура, держа дробовик наготове.

— Вижу! — он оценил обстановку мгновенно. — Заразные?

— Одержимые. Вяжи всех, у кого нет имплантов защиты. Всех! Если сопротивляются — вырубай. Если вооружены — стреляй по ногам.

— А если это Рысь? Или Инга?

— У Инги кибер-мозг, у Рыси природный дар, у Кати диадема. Они держатся. Ломаются обычные люди. Экипаж поддержки.

Мы начали зачистку собственного поезда.

Это было мерзко. Мы шли по вагонам, вырубая приклядами и шокерами своих же людей — техников, медика, пару бойцов охраны.

Они кидались на нас с ножами, отвертками, голыми руками. Они кричали, молили, угрожали голосами мертвецов.

— Не убивать! — напоминал я Клину, когда он уже готов был снести голову очередному обезумевшему механику. — Это психоз. Если мы отключим источник трансляции, они придут в себя.

Мы согнали всех «зараженных» в грузовой отсек и заперли их там, заварив дверь снаружи.

Остались только мы. Основной состав.

Пять человек против целого мира.

Я вернулся в рубку.

Катя сидела бледная как смерть. Из носа текла кровь.

— Он давит… — прошептала она. — Башня… она работает как усилитель. Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее сигнал. Макс, я не могу держать щит вечно. Мой мозг кипит.

Я посмотрел в лобовое стекло.

Впереди, над крышами промзоны, возвышалась Игла.

Башня Вируса.

Она была уже достроена.

Черный шпиль высотой в полкилометра, оплетенный кабелями и светящимися жилами. Вокруг вершины вращались кольца энергии, собирая заряд для передачи.

До Башни оставалось пять километров.

Но пути были перекрыты.

На рельсах, перегородив дорогу, стоял состав.

Товарный поезд, груженный бетонными блоками.

А на блоках стояли Они.

Армия.

Не люди. И не дроиды Доминиона.

Это был Сброд.

Полицейские роботы, строительные экзоскелеты, банкоматы на гусеницах, турели, вырванные из стен. Вся городская техника, которую Вирус смог подчинить и согнать сюда.

Тысячи машин.

И сотни людей — «Возвышенных», мутировавших слуг моего отца, и просто горожан, чей разум был захвачен.

Они стояли стеной. Молчаливой, жуткой стеной мяса и металла.

— Они ждут нас, — сказал Клин, вставая за пульт управления «Вулканом». — Там баррикада высотой с дом.

— Рысь, — я положил руку на плечо девчонки. — Видишь ту цистерну в составе заграждения?

— С топливом? — она прищурилась.

— Да. Мы не будем тормозить.

Я включил громкую связь.

— Экипаж! Приготовиться к удару! Мы идем на таран!

Инга! Всю энергию на носовой щит! Перегружай эмиттеры, плевать, если сгорят! Мне нужно пять секунд неуязвимости!

— Есть!

Поезд набрал максимальную скорость.

120 км/ч.

Двести тонн стали и ядерного огня летели навстречу стене врагов.

— Катя! Ударь их! Ментальным криком! Сбей им фокус!

Волонская сорвала с себя диадему.

Её глаза вспыхнули.

Она закричала. Беззвучно.

Волна пси-энергии ударила вперед, опережая поезд.

Живая стена врагов дрогнула. Люди схватились за головы. Роботы заискрили.

И в этот момент мы врезались.

УДАР.

Мир превратился в грохот и скрежет.

Наш таран с плазменными резаками вошел в товарный поезд, как топор в гнилое дерево. Цистерна с топливом взорвалась, окутав нас огненным шаром.

Мы прошивали баррикаду насквозь.

По обшивке стучали тела роботов, куски бетона, ошметки плоти.

«Левиафан» трясло так, что казалось, он сейчас сойдет с рельсов.