Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2 - Виктор Корд

— Жив. А вот наш друг…

Я посмотрел на Сергея.

Он лежал в углу, прижимая руку к пробитому плечу. Он плакал.

Но не от боли.

Его глаза… они светились зеленым.

— Глупый ход, — произнес техник голосом Отца. — Ты выиграл секунду, но потерял ферзя.

— О чем ты? — я шагнул к нему, доставая пистолет.

— Пока вы воевали с железкой… я открыл двери.

Поезд дернулся.

Не от удара.

Свет погас. Гудение реактора стихло.

Наступила полная тишина.

— Что он сделал? — Инга бросилась к пульту. — Макс! Он запустил вирус в систему аварийного торможения реактора! Стержни упали! Мы обесточены!

— Периметр деактивирован, — продолжил Сергей с жуткой улыбкой. — Щитов нет. Пушки молчат. Вы — консервы.

Я выстрелил ему в голову. Без разговоров.

Тело дернулось и затихло. Зеленый свет в глазах погас.

Но дело было сделано.

«Левиафан» стоял. Мертвый, холодный, пробитый.

А снаружи, из темноты промзоны Капотни, к нам приближались огни.

Тысячи огней.

Армия Вируса.

Они не стреляли. Они шли брать нас на абордаж.

— Клин! Все в грузовой вагон! — скомандовал я, помогая Инге встать. — Занимаем круговую оборону! Это будет долгая ночь.

Мы проиграли бой за мобильность. Теперь мы были крысами в железной бочке, которую окружили коты.

И единственный выход был — продать свои шкуры как можно дороже.

«Левиафан» умирал.

Это было не похоже на смерть живого существа. У него не было агонии. Он просто остывал. Массивный корпус, лишенный тепла реактора, начинал потрескивать, отдавая накопленные джоули в холодную ночную атмосферу. Аварийное освещение в коридорах тускнело, переходя в режим «мерцающего склепа».

Я сидел на полу в грузовом отсеке, прижимая к груди обожженную руку. Ожог от прямого подключения к силовой шине был глубоким — кожа обуглилась, кибер-порт расплавился, превратившись в бесполезный кусок пластика и кремния. Теперь я был отрезан от сети. Никакого взлома, никакой диагностики. Только глаза, уши и «Медведь» с последним магазином.

— Они на крыше, — прошептал Клин. Он стоял у задраенного люка, прижав шлем к металлу. — Скребутся. Сотни когтей. Пытаются найти дыру, которую пропилил экскаватор.

— Долго они не будут искать, — отозвалась Инга. Она сидела рядом с Модулем «Прометей», который теперь был просто черным обелиском без энергии. — У них есть резаки. И кислота.

— Мы в ловушке, — констатировала Катя. — Снаружи армия. Внутри — труп поезда. И мы посередине, как начинка в сэндвиче.

— Мы не начинка, — я с трудом поднялся. Боль в руке пульсировала в такт сердцу. — Мы — кость в горле.

Я оглядел грузовой отсек.

Здесь, в темноте, стояли наши «Серпы» — три советских гиганта, которые мы притащили с Урала. И два десятка Синтетов — наших дроидов, которые были отключены для экономии энергии во время марша.

Они стояли ровными рядами, опустив головы. Мертвая сталь.

Или нет?

Мой взгляд зацепился за индикатор на груди ближайшего Синтета.

Там, где должна была быть чернота выключенной системы, тлел тусклый огонек.

Фиолетовый.

— Инга, — мой голос прозвучал слишком громко в тишине. — Ты вытащила аккумуляторы из дроидов перед погрузкой?

— Нет, зачем? Они в гибернации. Режим сна потребляет ноль целых…

— Клин! Отойди от люка! — заорал я. — Назад к Модулю! В круг!

— Чего? — сержант обернулся.

В этот момент голова ближайшего Синтета дернулась.

Механический сустав скрипнул.

Сенсоры дроида вспыхнули. Не синим цветом лояльности. И даже не красным цветом боевой тревоги.

Они горели фиолетовым огнем Бездны.

— [Протокол обновления завершен,] — произнес дроид голосом, который я слышал в своих кошмарах. Голос Отца, пропущенный через вокодер. — [Добро пожаловать в Семью.]

— Они взломаны! — закричала Инга. — Вирус прошел по внутренней сети до отключения! Он сидел в них и ждал!

Дроиды оживали один за другим. Двадцать машин смерти, созданных нами для защиты, теперь разворачивались против создателей.

«Серпы» тоже зашевелились. Их гидравлика взвыла. Огромные пулеметы начали опускаться, наводясь на нас.

Мы оказались в тире. Только мишенями были мы.

— В укрытие! За генератор! — я толкнул Рысь и Катю за массивный корпус обесточенного дизеля.

ДЗЗЗТ!

Первая очередь ударила в то место, где секунду назад стоял Клин. Бетонный пол (мы залили его поверх стали вагона для устойчивости) взорвался крошкой.

— Огонь! — рявкнул я, стреляя навскидку из «Медведя».

Пуля ударила Синтета в голову. Керамит треснул, дроид пошатнулся, но не упал. Вирус, управляющий им, игнорировал повреждения, которые остановили бы обычную программу. Он заставлял машину работать даже с пробитым процессором, перераспределяя функции на периферию.

— Их слишком много! — Клин поливал строй роботов из дробовика. Картечь сбивала их с ног, но они ползли. Ползли, цепляясь руками-лезвиями за пол.

Это был зомби-апокалипсис, только вместо мертвецов были наши собственные детища из карбона и стали.

— У «Серпов» броня танковая! — крикнула Инга, прячась за блоком цилиндров. — Нам их не пробить стрелковкой!

Один из «Серпов» сделал шаг вперед. Пол вагона прогнулся под его весом. Он поднял ногу, собираясь раздавить генератор вместе с нами.

— Катя! — я перезарядил пистолет. — Ударь их! Выжги электронику ментальным шумом!

— Я не могу! — Волонская прижимала руки к голове. Из-под диадемы текла кровь. — Вирус… он экранировал их! Там нет разума! Там только Код! Я бьюсь о стену!

Ситуация была патовой. Мы были зажаты в углу вагона. Спереди — стена взбесившихся машин. Сзади — стена вагона, за которой кишмя кишит внешняя армия Вируса.

Мне нужен был выход.

Я посмотрел на Модуль «Прометей».

Он стоял рядом с нами, темный и холодный.

Но внутри него, в его атомной структуре, все еще спала искра. Ключ Доминиона. Сфера, которую я скормил ему на Урале.

— Инга! — я схватил её за плечо. — Грави-излучатель! Тот, который мы сняли с азиатского дрона! Он здесь?

— В ящике! Вон там, у верстака! Но он разобран!

— Тащи сюда! Быстро!

Клин прикрывал нас, превратившись в живую турель. Он стрелял с двух рук — из дробовика и трофейного плазменного пистолета.

— Давай, босс! У меня патронов на минуту!

Я подполз к ящику. Вырвал оттуда грави-ядро. Это была тяжелая сфера, оплетенная проводами.

Без питания она была бесполезна.

— Мне нужно питание! — крикнул я.

— Реактор сдох! Аккумуляторы пусты!

Я посмотрел на свою руку. На Кольцо.

Оно все еще работало. Оно питалось от меня. От моей жизни, от моей маны, от моей крови.

Я мог использовать его как батарейку. Но цена…

— [Предупреждение: Критическое истощение носителя.]

— [Риск необратимого повреждения нервной системы: 90 %.]

— Плевать, — прошептал я.

Я сорвал перчатку с правой