База 211. Том первый - Алексей Леонидович Самылов

Петрович, я уже видел эти документы, — заметил Владислав. — Безусловно, окончательный вывод делать вам, но там говорится о том, что изделие, которое называется Копье Лонгина, не старше 7 века.

— Тем не менее, — упрямо покачал головой Перов.

— Насколько я знаю, — заметил Влад. — Всем нам выдали одинаковые уровни доступа, в том числе и к архивным материалам. Так что, Николай Петрович, вы можете сами найти то, о чем я говорю. К тому же, среди нас есть один из тех, кто составлял эти документы. Климент Алексеевич?

Жуковский слегка смутился. Он сделал строгое лицо, опустил взгляд, после того, как на нем скрестились взоры.

— Да, — сухо произнес он. — Я действительно участвовал в той группе, которая делала повторную оценку Венского Копья. То изделие является точной, очень точной репликой. Точнее даже не репликой, а другим древним оружием. Не новодел, ее возраст мы датировали седьмым веком.

Перов слушал коллегу с легким удивлением. Словно тот признавался в грехах.

— И раз уж мы удостоверились, что копье в Вене копия, — заговорил Влад. — То предлагаю переместиться в столовую.

Теперь уже на нем скрестились удивленные взгляды.

— Не знаю, как вам, — спокойно произнес Владислав. — Но меня этот канцелярит…

Он обвел рукой конференц-зал.

— Уже основательно достал, — продолжил Свеев. — Тем более, время обеденное. А я вижу, что наша беседа затянется.

— А ведь Владислав Алексеевич прав, — заговорил Котов, с легкой улыбкой.

— Не имею сказать против! — улыбнулся и Пьер Мерье. — Тем более, что пока я ощущать себя пятое колесо!

Перов нахмурился, словно ему студенты взятку предлагают. А вот Жуковский усмехнулся и, чуть прищурившись, посмотрел на Владислава.

— И раз возражений нет, господа, — поднялся Влад. — Предлагаю обсудить биографию того человека, который якобы или на самом деле нашел копье Лонгина во время второй мировой войнф. То есть генерала Паттона…

* * *

Генерал Джордж Паттон-младший является одной из самых противоречивых американских личностей периода Второй Мировой войны. Для многих американцев он и поныне национальный герой, один из творцов успеха сил Союзников на Западном фронте.

Паттон родился и вырос в семье потомственного южанина-конфедерата, что отразилось на его жизненных взглядах в дальнейшем. Его дед, Джордж Паттон-старший вместе со своим младшим братом Уоллером сражался на стороне Конфедеративных Штатов Америки в американской гражданской войне. Братья быстро росли в звании и неоднократно отмечались храбростью и героизмом на поле брани. Уоллер погиб в битве при Геттисберге в 1863 году. Жаждавший отомстить за гибель брата, Паттон-старший решался на самые рискованные сражения. Год спустя он был убит в третьем сражении при Винчестере.

Отец Паттона-младшего, потерял своего отца незадолго до своего восьмого дня рождения. После завершения гражданской войны, к ним с матерью часто захаживали боевые товарищи Паттона-старшего. Благодаря им Джордж постепенно принял конфедеративные традиции. Сперва он хотел пойти по стопам отца, однако передумал и в итоге стал конгрессменом. Как истинный конфедерат, Паттон-средний был ярым противником любых либеральных реформ, будь то избирательные права женщин или же правовой статус «цветных» жителей страны. Эти взгляды он привил и своему сыну, Джорджу Паттону-младшему.

Свой нрав Паттон-младший впервые проявил во время «приграничной войны» с мексиканцами в 1916–1917 годах. Несмотря на приказ генерала Першинга, Паттон и его подчинённые не брали пленных в этих столкновениях. В итоге было убито более 250 мексиканцев при 19 пленниках, взятых свитой Першинга. «Конфедеративная» закалка помогла Паттону и во времена Первой Мировой войны, где он был награждён двумя медалями «За выдающиеся заслуги».

В межвоенный период Паттон подружился с Дуайтом Эйзенхауэром, который помогает ему в дальнейшем карьерном росте. В 1930-х годах он знакомится с сенатором Хьюи Лонгом, известным сторонником идеалов Конфедерации. Паттон открыто поддержал Лонга, преследуя при этом не только идеологический, но и материальный интерес: в случае победы на выборах 1936 года, Хьюи Лонг был готов сделать его министром обороны и проспонсировать задуманную генералом «танковую модернизацию». Допускался и гипотетический захват власти: в случае победы на выборах Рузвельта, Лонг и поддерживавшие его южные штаты могли развязать Вторую Гражданскую войну. Однако этому так и не удалось свершиться: в 1935 году Лонг был застрелен.

Во время Второй Мировой войны Паттон успешно командовал как механизированными корпусами, так и целыми сухопутными армиями. За время войны он попал в несколько неприятных историй. В первую очередь, солдаты отмечали его жестокость к своим подчинённым. Один из лучших примеров этого — «инцидент с пощёчинами», случившийся в 1943 году: генерал явился в военный госпиталь и ударил солдата с посттравматическим шоком, обвиняя того в трусости. Известен был Паттон и присущими конфедератам националистическими речами. Вдохновлённые ими солдаты устроили Бискарскую резню, в которой были убиты 76 немецких и итальянских военнопленных. Уличался генерал и в расизме: именно во Второй Мировой войне наиболее ярко проявили себя «цветные», американские дивизии, отправлявшиеся Паттоном в буквальном смысле на убой. Будучи расходным материалом, они первыми атаковали немецкие позиции и первыми принимали удар.

И тем не менее, несмотря на свои жестокие методы, Паттон стал героем Сицилийской кампании, а позднее и наступления в Арденнах. После победы над Третьим Рейхом, он был назначен генерал-губернатором Баварии. 9 декабря 1945 года, за день до своего запланированного возвращения в США, Паттон попал в автокатастрофу и 12 дней спустя скончался. Примечательно, что водитель и другие пассажиры транспортного средства практически не пострадали. Некоторые считают смерть Паттона запланированным убийством, как и убийство Лонга, произошедшее на 10 лет раньше. Возможно, именно таким образом американское правительство решило избавиться от двух последних сторонников Конфедерации.

* * *

Восемь человек сидели вокруг двух сдвинутых друг к другу столов. Перов в обычном строгом сером костюме с галстуком. Обе женщины в светлых брючных костюмах, Остхофф в кремовом, Кауфман в почти белом. Роман Комлев предпочел расстаться со своими «приличными» вещами. На нем были синие джинсы и клетчатая зеленая рубашка навыпуск. Котов был в том же синем костюме с белой рубашкой, без галстука. Жуковский сегодня был в черных джинсах, черное же рубашке. А серый пиджак был какой-то неуловимо… затасканный. То есть, явно человек надел удобные вещи. Владислав был все в том же прикиде рядового манагера: светло-серые брюки и белая, то уже как будто застиранная и оттого с серым оттенком рубашка. Один Пьер Мерье был одет с иголочки, в молочного цвета явно дорогой костюм, но какого не строгого вида. И рубашка по последней моде, с большим воротником.

Жуковский, с явным удовольствием рассказывал про Паттона. Еще бы, это же генерал и, по рассказу самого Климента Алексеевича, его профессионализм, как военного, признавали все.

— Но все