Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей

отвала. Туалет, в котором стоит коробка с песком, открыт, воды попить ей оставили. Ну и будет теперь, скорее всего, вплоть до нашего возвращения на подоконнике дрыхнуть, в окно любоваться на птиц и прохожих…

В деревне, конечно, нам очень обрадовались. Никто нас не ждал в этот раз, правда. Но это же воскресенье, так что еда, конечно, в холодильнике была. Да и закрутки те же самые тут же потянули на стол. И помидорки достали красные, и огурчики солёные, и грибы даже нашлись.

Видя удивление на моём лице, потому что я точно помню, что грибы никто из бабушек и их мужей не собирали этим летом, Эльвира мне объяснила:

— Это грузди белые, Паша. Одна наша хорошая знакомая из конторы их собирает и солит.

Эх, и пахли, конечно, грузди эти просто невероятно! Но я всё же не решился попробовать даже и Галие тоже не дал их есть.

Есть у меня строгое правило: грибы я ем, только если сам собираю. И собираю только то, в чем точно уверен. В исключительных случаях еще ем, если знаю, что большой знаток грибы собирал, с которым вместе по грибы ходили, и я убедился, что человек разбирается. С грибами же как: всего один неправильный гриб замаринованный съешь — и можешь без печени остаться. И это ещё неплохой вариант, потому что многие помирают вообще от этого. На словах в грибах-то все эксперты. А пойдешь с таким «экспертом» в лес, а он полную корзину ложных опят радостно притащит на место сбора, да еще и обижаться начнет, когда посоветуешь немедленно отраву эту выкинуть. Мол, я лучше знаю, это самые что ни на есть настоящие опята!

Так что грибы лесные я очень даже обожаю, но рисковать здоровьем своим или своей жены я точно не готов. А с другой стороны, сам запах, что от них шёл, аппетит пробуждал только в путь.

Бабушкам мы, конечно, опасаясь, что до Нового года ещё раз к ним не попадём, подарки новогодние привезли. И кофе очередную порцию, включая вчерашнюю дань от японцев, попробовать экзотики, и по бутылке рома для мужей. Ну а нас закрутками щедро одарили…

И на баньку, конечно, тоже время нашлось. Учитывая, какую роскошную баню отстроили, грехом было бы в деревню приехать, а баню проигнорировать.

Шикарно мы в деревне отдохнули, и душой, и телом! В Москву возвращались посвежевшие и радостные. Один Тузик грустил, в деревне ему больше нравилось, чем в Москве.

Только я вернулся в понедельник с пробежки по утру и принял душ, как начался шквал звонков. За полчаса буквально позвонило четыре человека из нашей группировки. Все, как я и просил, старательно соблюдали договорённость не болтать лишнее по телефону. Просто говорили, что хотели бы встретиться по тому делу, которое мы ранее обсуждали.

Правда, я никак не ожидал, что столько людей позвонит за такой короткий промежуток времени. Так что теперь не удивлюсь, если в КГБ заинтересуются, что сразу четверым людям такое от меня понадобилось, что нельзя было обсудить по телефону и понадобилась именно личная встреча?

Ну а что делать? Кто мог предположить, что они все вместе решатся мне звонить, если тогда, когда мы об этом договаривались, времени до конца декабря было еще навалом…

Когда с первым говорил, Майоровым, прикинул по часам, что в Минлегпроме вряд ли слишком долго задержусь. Так что договорились встретиться возле одного из заводов, что он курирует, в 11:00. Ну и дальше там, на месте, уже определимся, что делать с двумя другими его предприятиями. Когда именно я туда тоже смогу наведаться.

Второму, Нечаеву, назначил встречу на 15:00 — переговорить‑то в любом случае тоже надо. И тоже договорились встретиться возле одного из заводов, что он курирует.

А вот третьему и четвёртому, Осипову и Пахомову, сказал, что они одними из последних позвонили. Поэтому сейчас у меня всё время расписано на тех, кто раньше успел. Встретиться мы с ними поэтому можем не ранее вечера вторника. Договорился сразу с обоими и встретиться.

Так, остались еще Сатчан, Ригалев, Войнов и Гончарук. Бортко я в расчет не беру, ему весь Крым отдали, забрав то, что у него по Москве было. А по Крыму я принципиально договорился с Захаровым, что я туда не лезу.

Посмотрев на календарь, покачал головой. Ох, и придётся же мне поездить в последнюю неделю декабря!

Ну, в принципе, всё пошло по тому самому сценарию, которого я и опасался. Так поздно звонят, потому что долго хвосты подчищали на своих предприятиях. Это что же получается, что сегодня мне позвонили те, у кого меньше всего бардака было? А те, у кого больше его было, сейчас все еще разгребают всякие непотребства, и поэтому еще и не позвонили?

Одна надежда на то, что времени у всех было достаточно, чтобы, авось, со всеми нарушениями тех правил, соблюдения которых я требовал, справиться. И теперь я во время своих визитов буду видеть только полный порядок. Что означает, что я смогу сэкономить время на их предприятиях.

Хотя, конечно, полная картинка сложится только после того, как и члены моей команды тоже эти предприятия посетят, проверят, что творится у главных бухгалтеров и главных инженеров. Мы вместе соберёмся с ними, конечно, и обсудим общую картину того, что происходит по каждому предприятию.

Если что‑то нас будет не устраивать по итогам этого консилиума, то уже на январь будем назначать именно на этих предприятиях тщательный аудит — проверять, всё ли там по уму сделано, чтобы наша деятельность не была заметна при любой проверке.

Ещё раз похвалил себя за то, что очень много времени на прошедшей неделе уделил спецхрану. Материалов у меня теперь для того, чтобы писать доклады для Межуева, накопилось вполне себе прилично — на пару докладов хватит. И тот, что на этой неделе надо подавать, и тот, что на следующей.

Доклады я могу и по ночам писать, учитывая, как будет занято время теперь днём с этими поездками по фабрикам и заводам. Надо будет прикинуть, насколько всё плотно у меня окажется по графику. Может быть, придётся ещё и Ионову позвонить, отказаться от лекции на четверг по линии его общества «Знания». Думаю, один раз он меня простит.

Ну ладно, с этим я уже послезавтра определюсь. Пора собираться на встречу с замминистром Минлегпрома по поводу моей статьи, что я оставил для изучения.

* * *

Москва, Минлегпром

Заместитель министра Минлегпрома Кожемякин недоумённо посмотрел на своего помощника,