Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей

— Вот, посмотрите, — торжествующим голосом сказал тот. — Я нашёл эксперта на выходных. Это заслуженный редактор на пенсии, человек с огромным опытом и даже медалью. Посмотрел он эту так называемую статью, что принёс нам тот молодой парень, что лекцию по линии «Знания» читал. А там ошибка на ошибке оказалась, представляете?

Удивлённо подняв брови, Николай Васильевич начал развязывать верёвочки. Открыл папку и достал оттуда те самые три странички, что передал Павел Ивлев. Осмотрел одну за другой. А там была какая‑то немыслимая чехарда: красной ручкой было подчёркнуто буквально каждое предложение, а зелёной ручкой, рядышком, мелким почерком оно было изложено иначе.

— Вот так всё плохо было, значит? — удивлённо спросил он своего помощника.

А тот сиял, как лампочка на сто ватт.

— Да, представляете, мы едва не влипли в совершенно неприятную историю. Дали бы мы добро, не проверив как следует, и потом бы этот неграмотный текст вышел бы в газете с миллионными тиражами, а нам бы потом пришлось отдуваться за это. А вот Федор Аристархович, заслуженный человек, нас выручил, провёл качественную экспертизу. А он, между прочим, филологический факультет заканчивал Ленинградского государственного университета и десятки лет работал редактором различных научных изданий. Самых что ни на есть солидных! И сами видели, сколько он огрехов нашел. Ну, все логично — Ивлев этот совсем молодой. Я сразу как его увидел, так и понял, что не может человек в таком возрасте настоящим профессионалом в журналистике быть.

— Ладно, — сказал Кожемякин, — когда этот корреспондент полуграмотный придёт? Через час, вроде?

— Да, обещал через час, к 9:30, — сказал помощник.

— Ну, тогда подождём его. Да и покажем ему всё это.

* * *

Италия, Сицилия

Всё бесповоротно изменилось для семейства Моретти всего за каких‑то несколько дней.

А началось всё в тот чудесный вечер, когда сын Альфредо неожиданно позвонил и сказал, что он сейчас на Сицилии и заедет вечером к ним в гости.

Бруно и Федерика очень обрадовались. Обрадовался, конечно, и старший брат Альфредо Микеле. Обычно Альфредо раньше не устраивал сюрпризов, заранее предупреждал о своём приезде, но и такой вариант семью вполне устраивал.

Правда, семья совсем не поняла, когда Альфредо приехал не в джинсах и рубашке, как обычно, а в стильном, явно дорогом чёрном костюме. При этом он вышел из лимузина, дверцу которого для него открыл шофёр.

Совсем непонятно также было и то, что это за строгого вида люди в костюмах окружают их сына со всех сторон. Но при этом это не выглядело так, как будто он прибыл сюда под арестом. Они выглядели как телохранители серьёзного человека — зрелище, которое достаточно часто можно увидеть по итальянскому телевидению, в фильмах про политиков и крупных бизнесменов.

Всё это было очень загадочно и абсолютно непонятно.

Правда, очень похожие на телохранителей молодые люди остались за дверью, когда Альфредо вошёл внутрь дома к очень удивленной всем этим семье. А затем он стал рассказывать, что же именно так разительно изменилось в его жизни, в результате чего он прибыл в таком необычном сопровождении и выглядит так солидно.

Правда, в первые минуты никто в семье не мог поверить словам младшенького. Ну как же, все знали, что он уехал учиться в далёкую Москву для того, чтобы стать, скорее всего, профессором в университете. Ну как он мог вдруг внезапно оказаться директором крупного завода на Сицилии?

Так что вначале к словам Альфредо они относились несерьёзно, решили, что сын устроил зачем-то какой‑то розыгрыш. Но он был убийственно серьёзен и всё же сумел убедить всех в своих словах.

Тем более и лимузин, на котором он прибыл, никуда не отъезжал от дома. И люди, которых он назвал телохранителями, всерьёз обосновались в саду, окидывая цепкими взглядами всё вокруг. Их даже домашняя черепаха, подошедшая поближе познакомиться, не отвлекла от этого занятия. А ведь обычно все на нее глазели и нахваливали.

Альфредо в тот вечер уехал достаточно быстро, сказав, что для него снимают номер в дорогой гостинице неподалёку от завода, чтобы он мог тратить поменьше времени на дорогу и постоянно держать ситуацию на заводе под полным своим контролем.

А дальше, конечно, к Моретти началось паломничество соседей, каждый из которых, завидев эти дорогие лимузины и этих людей в костюмах, рвался узнать, что же такое произошло у Моретти — ранее обычной семьи, никогда не хватавшей звёзд с неба.

Глава семьи, держась достаточно неуверенно, рассказывал то, что услышал от своего младшего сына. И соседи не верили — это было видно по их лицам. Хотя, конечно, вежливо соглашались со всем, что он говорил.

Мало ли, почтенный отец семейства сошёл с ума. Это не повод вести себя дерзко, обвиняя его открыто во лжи. Тем более что он служит в полиции. Не самое почтенное занятие на Сицилии, конечно, но раз он их сосед, то приходится с этим мириться.

Но Сицилия не такая и большая. Взбудораженные соседи начали наводить собственные справки у знакомых и родственников, проживавших непосредственно около этого крупного завода. И вскоре те подтвердили информацию о том, что новым директором действительно является сын полицейского Моретти, последние годы проведший за рубежом, обучаясь в различных университетах.

Общественное мнение в отношении Альфредо немедленно изменилось.

Ещё недавно многие соседи Моретти считали его чуть ли не бездельником, который укатил за рубеж, чтобы не искать работу на Сицилии. А уж учится там он или не учится — вполне может быть, что это всего лишь громкие заявления стыдящихся безалаберности своего сына родителей.

Всё равно же, когда он раньше приезжал, видно было, что больших денег у него нету. Да и небольших, собственно говоря, тоже.

А теперь — такой невероятный взлёт. Все, конечно, были очень шокированы и невероятно зауважали семью Моретти.

Вспомнили, конечно, и про Джино Моретти, брата Бруно и капореджиме одной из самых крупных семей Сицилии, начав ломать голову: мог ли он приложить руку к такому резкому взлёту сына полицейского?

Но большинство пришло к категоричному мнению, что член Коза Ностра ни в коем случае такого бы не сделал.

А родители Моретти, придя в себя после первого потрясения, тут же начали строить планы по женитьбе своего сына, взлетевшего так высоко, на какой‑нибудь девушке из приличной семьи. А то мало ли шальные деньги и высокая