Железная рука Императора - Мария Самтенко

class="p1">Мы еще чуть-чуть обсуждаем «фронду», полицию – я уверена, они вышли бы и на Адмиралтейство, но сколько для этого потребовалось бы времени? – императора, Васю, родителей. Наконец Степанов закрывает глаза. Я сижу рядом, жду, когда он заснет, ласково глажу волосы.

Потом встаю, чтобы проверить, как Николай Михайлович, и внезапно задаюсь вопросом: интересно, почему Васи так долго нет?

Глава 42

По моим подсчетам, Василий ушел не меньше часа назад. И мне совершенно непонятно, чем он там столько времени занимается.

Вариантов масса – начиная от какой-нибудь мелочи вроде проколотого колеса или того, что он не может найти больницу, и заканчивая тем, что Вася арестовали, и теперь он сидит в полиции, пытаясь оправдаться.

Выходить сейчас на поиски будет максимально глупо. Мало ли кто может прийти в охотничий домик, пока меня нет. Тех же егерей было двое, а у нас тут только один.

Степанов сейчас, увы, не боец. Допустим, ему можно оставить пистолет, и он сможет отстреливаться с дивана. Но адреналин – это не то, что пойдет ему на пользу. Светлости нужно отдохнуть в тепле и покое, а не отбиваться от неизвестных врагов, если те вдруг решат напасть.

В боеспособности Николая Михайловича я в принципе сомневаюсь. Во-первых, возраст, во-вторых, здоровье, и, в-третьих, он даже не пытался сбежать или еще как-то сопротивляться врагам.

Ну и связанный егерь мало того, что ранен, так еще и неизвестно, к какой из сторон решит присоединиться. Нас он поддержит, наверно, только если медведь нападет.

В охотничьем домике тепло, есть еда и кое-какие медикаменты. Ситуация и у светлости, и у Николая Михайловича терпимая, срочная медицинская помощь им не нужна. Подождем.

Я снова подхожу к Степанову, рассматриваю его, спящего – не верю, что все наконец-то в порядке. Живой! Съежился под одеялом, словно в ознобе. Сажусь рядом, касаюсь губами головы – жар. Опять. Да он и будет, конечно. Но вроде не настолько паршиво, чтобы требовалось сбивать прямо сейчас.

Потом поднимаюсь наверх – Николай Михайлович тут же притворяется спящим. Ну и пусть, я тоже не горю желанием общаться. Главное, что вроде не помирает.

Наконец иду на кухню к егерю. Мы с Васей не стали затаскивать его на кровать, это же надо нести на второй этаж, просто положили на одеяло. Хочу проверить повязку, посмотреть, нет ли кровотечения, и обнаруживаю, что этот персонаж у нас как раз в сознании.

– Очнулись? Пить хотите? Да не шарахайтесь, я с ранеными не воюю, иначе вы бы ответили за своих пиявок!

Егерь бурчит под нос, что не шарахается от девок, мне показалось. От воды не отказывается, просит развязать руки – якобы он в таком состоянии все равно не сбежит и не нападет.

– Полиция развяжет, – нежно говорю я. – Хотите поговорить про то, как ваш хозяин, Кирилл Владимирович, велел вам обращаться с пленниками? Он угрожал вам или заплатил денег?

Егерь не желает вступать в контакт. Да и мне тоже не особо хочется сейчас его допрашивать – пусть этим займется полиция. Не думаю, что Кирилл Владимирович посвящал его в какие-то важные вопросы.

Но только я собираюсь отойти, как в глазах раненого что-то мелькает. Секундная радость узнавания. Я спешно оборачиваюсь, вижу тень в окне.

Второй егерь!

Куда он пойдет? Успел ли он понять, что я его рассмотрела?

Плевать! Разберемся по ходу делу! Бросаюсь к входной двери, по пути вытаскиваю из кармана пистолет – за АК нужно делать крюк до дивана, мне не успеть.

Дверь приоткрывается, я дергаю на себя, сую пистолет под нос егерю:

– Руки!.. Руки, «цензура», а то ляжете рядом с приятелем!..

На этом, собственно, все. Я жду подвоха, но второй егерь, который, собственно, был занят основными обязанностями, не лезет на рожон и послушно позволяет связать себе руки.

Вести его на кухню не рискую – оставляю в комнате, но прошу не шуметь.

Полчаса проходят в тишине. Потом как-то резко появляются полиция, медики, Вася – никакого криминала, просто долго выкапывал машину из сугроба – еще какие-то люди, не понимаю, кто. Потом выясняется, что это взъерошенные после втыка чиновники по военному ведомству прибежали искать чертежи – безуспешно.

Светлость отправляют в больницу, и домой я возвращаюсь одна. И сразу с порога звонок: пришли документы на Райнера, мумия может отправляться на родину как культурная ценность!

Глава 43

Следующая неделя почти вся состоит из каких-то дурацких хлопот.

Взять, например, господина Райнера. То, что на него пришли наконец документы, что он – культурная ценность, причем египетская, каким-то чудом застрявшая в Российской Империи, не означает, что бюрократические хлопоты на этом закончились. Степанов временно не в состоянии заниматься отправкой, поэтому это приходится делать мне. Документы, посещения ведомств, печати, согласования – ужас!

На осторожное предложение светлости подождать его выписки я отвечаю отказом. Когда это еще будет! У него воспаление легких, оно же пневмония, оно же инфлюэнция и еще черт знает что. Лечиться долго, нудно, антибиотики пока только экспериментальные в виде, как я поняла, пиратского пенициллина. Не разбежалась господа его изобретатели в лице Флемминга и остальных делиться с русскими такой важной и замечательной штукой, особенно в преддверии большой войны, вот и выкручиваемся как можем. В промышленном шпионаже как в любви – без взаимности никуда. И вот, если обработать раны, помещение больницы и так далее можно и магией – я это на себе проверяла! – то с воспалением так не получится.

Смертность от этого дела остается высокой. У Степанова все не настолько плохо, чтобы переживать за его жизнь, но выпишется он в лучшем случае недели через три. Так что я решаю не ждать его и отправить мумию самостоятельно. Несколько дней мороки – и гроб с Освальдом Райнером отправляется куда следует. Очень надеюсь больше никогда его не увидеть!

Потом полиция. Что само по себе достаточно хлопотно, но я к этому отношусь философски. А тут вдвое тяжелее, потому что, во-первых, надо освобождать Есению и отменять все эти ордера на аресты Васи и Николая Михайловича, а, во-вторых, Кирилл Владимирович не стремится во всем признаваться и идет в полнейший отказ! Чертежи он не брал, в шпионаже не замешан, в заговоре – тем более, а Степанова его егеря обнаружили посреди леса в бессознательном состоянии, уже простуженного и кем-то избитого. Забрали в егерский домик, подлечили, пиявочек поставили для оздоровления, полезные же твари!

Сказала