Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 10 - Сергей Алексеевич Евтушенко

сумки горсть какого-то стеклянного бисера и швырнул её вверх. Крохотные шарики засверкали под низким потолком, открывая нам куда лучший обзор на Резчика. Вроде как и плюс, а вроде как и нет.

— Так будем пробовать или как? — нетерпеливо спросил Илюха, примеряясь, как подойти к истукану сбоку. — Учтите, если эта тварь начнёт дёргаться, мне понадобится помощь.

Я шагнул вперёд, но Анна удержала меня за руку, качая головой.

— Илья?

— Ну?

— Возможно ли переформулировать запрос?

— А с текущим что не так?

— Например, то, что творение Пожирателя состоит не из простой артефактной древесины, — ласково сказала она. — А значит, остаётся шанс чего?..

Понятно, чего. Того, что он не сгорит.

— А какая разница? — насупился Илюха. — Ну останется он куковать в центре красного карлика на следующие три миллиона лет, дальше что?

— Или не в центре звезды, а всего лишь в жерле вулкана, откуда он сможет выбраться самостоятельно. Или даже из центра Земли — понадобятся сотни лет, но эта тварь… доползёт до поверхности.

Пару секунд мы все синхронно окунулись в эту картину — чудовище с безумным ликом прогрызает себе путь сквозь тысячи километров расплавленной магмы, камня, почвы. Невозможная картина. Невероятная. Ведь так?

— Но всё может быть ещё проще, — безжалостно продолжала Анна. — Ему даже не обязательно выбираться самому. Лорд Конрад возродится в Закате, поймёт, что Резчик уцелел и вознесёт благодарственную молитву своему владыке. Как только он выяснит, куда забросило его величайший дар, то попросту составит обратную формулу и перенесёт его к себе.

Илюха выругался, но не на Анну, а скорее на себя. Стилет Рассвета скрылся с наших глаз, помещённый в особые ножны и спрятанный в рукаве.

— Нельзя переформулировать, — со вздохом пояснил он. — И с этим-то запросом пришлось возиться чуть ли не двое суток. Говорил же, нет уверенности.

СКРИП, СКРИП, СКРИИИП…

«Быстрые» гости проломили стену воска сразу в двух местах, рассчитывая застать нас врасплох. Вместо растерянной добычи их встретил град пуль из дробовика и револьвера, подкреплённый отборной боевой магией. В основном нас атаковали люди в масках, вооружённые клинковым оружием ближнего боя — рапирами и саблями. Сильных магов среди них не было, возведённая защита с лёгкостью была уничтожена Анной, а «бафы» на оружие не работали на расстоянии.

Потеряв с десяток человек испепелёнными и раненными, «быстрая» волна откатилась назад, заблокировав коридор. Если мы пойдём на прорыв, им всем не жить. А сейчас придётся держать в уме, что единственный выход перекрыт, и к врагу вскоре подойдёт подкрепление.

Что насчёт самого бала, нарушения законов и заслуженной кары? Я попытался прислушаться к окружению, но в этом месте аура Резчика заполняла собой абсолютно всё. Если бал и решит обрушить нам потолок на головы, это произойдёт без предупреждения.

Мы были в тупике — во всех возможных смыслах слова. Анна пыталась высчитать, успеет ли она провести масштабный ритуал — не для уничтожения, лишь ослабления Резчика, и по всему выходило, что на это уйдёт много часов. Я перебирал разношёрстный арсенал своих способностей, усиленных акколадой Авалону, но даже лучшие варианты не годились против столь чудовищной сущности. «Незримое касание» не определяло Резчика как артефакт, Оковы Судьбы не видели в нём личность. «Трава, что крушит камни» не ощущала в его деревянном теле ни крохи жизни, способной пробиться наружу. С помощью Райнигуна я мог лишить истукана где-то двадцати процентов тела, но не расщепить с концами. К тому же, не было никаких гарантий, что тот не воскреснет из щепок.

Здесь требовалось нечто большее, чем оружие против живых существ. Нечто большее, чем способность против артефактов. Нечто, способное разрывать магические связи с той же лёгкостью, как нож разрезает пучок зелени. И как ни смешно, нужный инструмент имелся у меня под рукой.

Проблема была лишь в том, как его уговорить.

Деревянный футляр упал на пол, оставляя у меня в правой руке чёрную двуручную рукоять с вычурной гардой. Адеррайсер не торопился пробуждаться по первому требованию, — в конце концов, я не был его полноправным хозяином. Даже не был его союзником, скорее идеологическим противником, с которым изредка находились точки пересечения. И в последний раз мне пришлось обломать его, так и не обрушив удар на силовую жилу Зари.

А сегодня речь вообще не шла об уничтожении вечных замков. Скорее уж об их укреплении, путём стирания из реальности адского орудия воли Знающих. Но Адеррайсеру этого знать не обязательно, для него нужно придумать обоснование.

«Сделай это».

Не знаю, кто выглядел более удивлённым — Илюха, Анна или я, наблюдающие за тем, как чёрный волнистый клинок медленно материализуется из рукояти. Я даже не успел о чём-то подумать, начать мысленное общение, выдвинуть заготовленные аргументы…

«Сделай это. Нанеси удар. Оборви поток силы. Третий замок никогда не оправится от потери».

Более того — клинок Затмения сам сформулировал обоснование. Третий замок — очевидно, Закат — с уничтожением Резчика получит страшный удар, от которого не сможет оправиться. Я вовсе не был уверен, что удар придётся на кого-то, кроме Конрада, но не планировал возражать. Магическое лезвие воплотилось окончательно, и меня начало заполнять знакомое ощущение, пробуждающееся каждый раз, когда я всерьёз брался за рукоять Адеррайсера.

«Шесть замков исполнили своё предназначение. Оборви поток силы — ибо такова воля самой вселенной».

Илюха и Анна отошли на безопасное расстояние. Я сделал шаг вперёд, настолько тяжёлый, что словно отдался землетрясением по всему пространству бала.

Только сейчас Резчик, абсолютно равнодушный ко всему происходящему, заволновался. Заготовка идола выпала из деревянных рук, рабочий нож поднялся до уровня голов, словно истукан пытался защититься от атаки. Я знал, сколько могущества заключено в этой твари, и не собирался подходить ближе, чем позволяло метровое лезвие меча.

ХРРРУСТ!

Рука Резчика, сжимающая нож, упала на землю, и тот тупо наклонился, уставившись на неё. В следующий миг за ней последовала вторая рука, обрубленная по локоть.

Третий удар снял истукану голову с плеч, что значительно улучшило его внешний вид. Четвёртый, последний, разделил его на две почти равные половины вдоль туловища.

Долгое время — секунды три или около того — ничего не происходило. Я стоял, всё ещё сжимая чёрный фламберг в боевой стойке, над грудой изрубленной древесины, ожидая какого-то подвоха. То ли останки Резчика взорвутся, то ли рванёт Адеррайсер, то ли наконец проснётся бал с предположенной Асфаром карой. Но ничего не происходило, совершенно ничего интересного, и уж точно никакой свистопляски, сравнимой с уничтожением вечного замка.

И лишь когда я собрался пожаловаться Анне и Илюхе, что не чувствую заслуженной