Чума на оба ваших дома - Дмитрий Викторович Распопов

отец, — Джованни Медичи кивнул и быстрым шагом пошёл в свой кабинет, поскольку вспышка чумы всегда вызывала дрожь и трепет не только у тех правителей, у которых она случилась. Ни один сосед не чувствовал себя в безопасности, пока болезнь не отступала, унося с собой сотни тысяч жизней.

* * *

25 марта 1462 A . D ., графство Аликанте, королевство Арагон

— Сеньор Иньиго, мне не нравятся вон те всадники, что преследуют нас вот уже вторые сутки, — ко мне подъехал Бернард и показал назад, на держащихся на расстоянии полёта стрелы трёх всадников.

Я напряг зрение и увидел, что и правда, хорошо одетые люди, больше похожие на дворян, не спешили нас догонять, молчаливо следуя позади.

— Впереди нет засады? — поинтересовался я.

— Я уже трижды отправлял дозор, чтобы проверить, — ответил швейцарец, — но скребут у меня кошки на сердце, ничего не могу с этим поделать.

— Предлагаю прислушаться к твоей интуиции, — подумав, решил я, — как стемнеет, мы ускоримся и сами устроим им засаду. Отправь кого-нибудь посмышлёнее вперёд, чтобы выбрали место.

— Слушаюсь, — облегчённо вздохнул Бернард, поскольку переложил на меня своё беспокойство и направился выполнять моё распоряжение.

— Проблемы? — ко мне подъехал Сергио.

— Бернарду не понравились всадники, едущие за нами, — объяснил я, — так что мы решили перебдеть.

— Хорошо, — кивнул граф и отъехал к основному отряду.

До темноты ничего не происходило, мы не спеша шли и ехали по дороге въехав на территорию моего графства, а следовательно дорожное покрытие сильно улучшилось, но едва солнце скрылось за горизонтом, поступил приказ не устраиваться на ночлег, а как можно быстрее выдвинуться вперёд. Людей это хоть и удивило, но привыкшие повиноваться швейцарцы ускорили шаг, а все, кто был на конях, поехали быстрее, чтобы начать первыми обустройство нашего временного лагеря.

Через час, Бернард показал холм, окружённый с трёх сторон лесом, и отдал приказ.

— Все туда, начинайте валить лес, делайте рогатки! Останется время, копаем небольшой ров.

Все солдаты, кроме охранных дозоров бросились выполнять приказ, благо все инструменты нужные для инженерных работ, наёмники всегда носили с собой, на всякий случай.

— Ну, я сильно надеюсь, — заметил он, возвращаясь ко мне, — что всё это нам не пригодится.

К сожалению, он не угадал, и утром, когда туман стал затягивать подножье холма, раздались звуки горна, которые были у наших дозорных. Я и так плохо спал, поскольку приходилось довольствоваться шатром и ложем из веток, да к тому же будучи в кольчуге, так что быстро поднявшись, я побежал в ту сторону, откуда прилетел звук, практически сразу вступив битву, поскольку через наш небольшой ров и установленные рогатины уже перебирались незнакомые мне люди, с холодным оружием в руках.

— Смерть проклятому карлику! — меня тоже заметили, и удар сместился в ту сторону, откуда появился я.

Мой болонский меч, благодаря бесконечным повторениям, легко выпорхнул из ножен, и я с быстрым mezza-botta, выполненным из гвардии coda lunga stretta в cinghiara porta di ferro, сделал молниеносный рубящий удар, и человек напротив меня вскрикнул, поскольку лишился кисти руки, в которой он держал меч.

— Прекрасный удар, синьор Иньиго, — похвалил меня Гвидо, появившийся за моим левым плечом, сам делая выпад с колющим уколом, от которого замертво упал ещё один падающий.

— Вы забыли броккьеро, синьор Иньиго, — улыбнувшись мне Гвидо, протягивая маленький щит.

— Надо привыкать, — повинился я перед ним, как резко стало не до разговоров, поскольку через рогатки стали перелезать сразу десять человек, но и нам поспешили на помощь мои наёмники.

После многочисленных тренировок, это был, по сути, мой первый настоящий бой, и я был удивлён, что вижу и могу реагировать на все удары, которые были направлены в мою сторону. Конечно, рядом присутствовал мой учитель, который взял на себя всю оборону с левого бока, но всё равно, я как-то был сильно удивлён тому, что после того памятного боя на коне, где я толком ничего не видел и не успел сделать, я за несколько месяцев интенсивных тренировок так сильно продвинулся в фехтовании.

Десять минут, которые мы с Гвидо охраняли свой кусочек обороны лагеря хватило, чтобы рядом со мной появился Бернард, с огромным двуручником в руках, а также Сергио, которые закрыли меня от нападающих, и, по сути, не дали больше участвовать дальше в бою.

— Аллаху акбар!

— Ля иляха илля-Ллах!

Неожиданно для всех, позади нападавших раздались крики на арабском и первые ряды ещё ничего не поняли, но вскоре дрогнули и попытались развернуться. Здесь уже швейцарцы ударили во всю силу и нападавшие попали между молотом и наковальней.

После нападения третьей силы, сопротивление тех, что напали на нас, стихло и швейцарцы закалывали тех, кто был ранен, к нам же подъехали на прекрасных лошадях сотня воинов, одетых абсолютно точно не по христианской моде.

Вперёд выдвинулся один из них и на ужасном кастильском спросил.

— Кто вы? Почему на вас напали?

Взгляды всех присутствующих перевелись на меня, и я выдвинулся вперёд, убирая меч в ножны.

— Граф Аликанте и маркиз Балеарский, сеньор Иньиго де Мендоса, — отрекомендовался я ему на арабском, и немножко преувеличивая их вклад в победу продолжил, — а кто вы воины Аллаха, спасшие нас от неминуемой гибели?

Изумление, которое показалось на их лицах, было настолько велико, что один из них спрыгнул с лошади и с поклоном подошёл ко мне.

— Меня зовут Мухаммад ибн ас-Саррадж, из рода Бану Саррадж, о владыка высокого сана, — также на арабском поприветствовал он меня, — мы служим сейчас тебе, нас наняли для защиты твоих земель.

— А-а-а, — теперь настала удивляться уже мне, тому, как вовремя они тут оказались.

— Вы патрулируете только границы графства? — поинтересовался я у него.

— Нет сахиб, нас разделили на сто небольших отрядов, которые поддерживают связь между собой, и мы как патрулируем границы, так и организовали посты на всех важных дорогах, — ответил он с поклоном.

Я снял с пальца перстень, запасы которых после Венеции пополнил в своей шкатулке с драгоценностями и протянул его ему.

— Я благодарен тебе о владыка меча и доблести, — высокопарно сказал я, — передай своим воинам, что их всех ждёт награда, за то, что помогли мне.

— Благодарю сахиб, — араб поклонился мне, а остальные его воины, слышавшие