Мировая война - Даниил Сергеевич Калинин

что ещё мне делать, как понравиться⁈ Это тогда у меня было время очаровывать жену серенадами, цветами и конфетами, и демонстрацией навыков повара при приготовлении французского сырного супа и жульенов. Это тогда у меня было время гулять с ней часами напролет, бесконечно шутить, веселиться, носить на руках через мост — и делать прочие романтические шалости, влюбляя в себя молоденьку девчонку пусть и мелкими шажками… Но какие сейчас-то аргументы можно привести⁈ Вот и приходится говорить всякую чушь про генеральский паек и квартиру — а есть ли она вообще⁈ Приходится говорить, коли близнец моей жены есть плоть от плоти этого времени… Все же чувствуя себя совсем паскудно, я попытался исправить ситуацию:

— Впрочем, на большую землю я могу отправить тебя — и отправлю! — вне зависимости от того, какой ответ ты мне дашь. И буду ходатайствовать, чтобы тебя в медицинский институт приняли — если голова светлая, обязательно станешь врачом… Просто меня сейчас вылечи. Побудь ещё немного здесь, пока не оклемаюсь — о большем и не прошу… И никаких вольностей себе больше не позволю — слово советского офи… Командира.

Девушка немного пришла в себя, оттаяла — и даже позволила себе застенчивую, но такую необычайно обворожительную улыбку из арсенала моей жены:

— Я вам кого-то напомнила, Пётр Семёнович, так?

— Ну… Не совсем так… Вернее будет сказать, что ты — та самая девушка, о которой я мечтал всю свою жизнь… Которую представлял себе в самых сокровенных фантазиях… Которой грезил, закрывая глаза все последние месяцы.

— Как… Красиво вы говорите, товарищ комбриг. И многим дурочкам так голову вскружили? Язык у вас хорошо подвешен, ничего не скажешь!

Девушка неожиданно замкнулась, взгляд её явно заледенел — да и что она должна была ещё подумать⁈ Все верно… И все же я ответил уже в спину развернувшейся от меня медсестры:

— Всё, что я сказал — правда.

На этот раз мне подарили уже чуть более лёгкую, мягкую улыбку:

— Спите, Пётр Семенович. Вам сейчас нужно поспать. Я через пару часов принесу ещё попить и обезбаливающее.

— Так точно! Буду вас ждать!

…К своему собственному удивлению, я уснул — несмотря на то чрезвычайно сильное волнение, что охватило меня при общение с Настей. Не знаю, правда, поверила она мне или нет — но говорил я от сердца, искренне… А проснулся от мягкого прикосновения нежных девичьих пальчиков к небритой щеке:

— У вас снова жар, Пётр Семенович. Вот, выпейте аспирин и компот.

Я с жадностью выпил предложенное питье, ибо вновь очень захотел пить — на вкус, кстати, компот показался мне очень даже… О чем я не применул заметить:

— Очень вкусно. Самый вкусный компот из сухофруктов, что я когда-либо пил!

— Ну скажите тоже…

Девушка смущённо улыбнулась — но вот глаза её как-то особенно ярко свернули в полумраке палаты. Солнце за окном уже село, но из-за обилия снега на улице не так, чтобы совсем уж темно. А вот лампочку в палате девушка не включила… Светомаскировка по приказу начальника батальона? Но неужели нечем закрыть окна?

Девушка, между тем, аккуратно села на край кровати, стараясь не коснуться моих ног — и неестественно весело спросила:

— Ну что, не передумали на мне жениться, товарищ комбриг?

Я ответил мгновенно севшим голосом, едва выдавив от волнения:

— Нет… Не передумал.

— А кто же нас по вашему распишет?

Спрашивает вроде в шутку — но я среагировал мгновенно, поскольку успел подумать над этим вопросом:

— Начальник санитарного батальона. Он твой непосредственный командир — а я, пока нахожусь на лечение, не могу выполнять свои функции как комдива… И также временно нахожусь в подчинение госпитального начальства! Пусть формально, но юридическую силу справка от начальника санбата иметь будет. Её заверит начштаба, со всеми полагающимися печатями — а я дополнительно приложу к справке и документ-завещание, в котором буду просить признать тебя своей вдовой… Ну, на случай, если меня…

Я замялся под конец речи — и окончательно оборвал её, когда медсестра резко встала с кровати:

— Глупости говорите, товарищ комбриг!

Мне уже не нашлось, что ответить — но девушка, убрав пустой стакан на тележку, неожиданно (и явно волнуясь) спросила:

— Неужто я вам так понравилась⁈

Я вновь хрипло, вновь сдавленным от волнения голосом ответил:

— Очень. Очень понравилась… До безумия!

— Хахахах… Оно и видно, что до безумия… Дайте я ещё раз ваш лоб проверю.

Девушка неожиданно быстро наклонилась ко мне, коснувшись лба… Губами. Невольно обдав едва уловимым ароматом духов — и молодого женского тела, что пьянит куда сильнее самого крепкого абсента… А когда она попыталась отстраниться, то я невольно подался следом! После чего поймал узкую талию испуганно пискнувшей девчонки в объятья — и жадным поцелуем впился в ускользающие, полуоткрытые губы жены…

В этом мире или ином — но моей жены. Моей единственной по-настоящему любимой женщины… С которой я буду в любом теле, в любом обличье — и которую я никому не отдам! И пусть здесь и сейчас она меня ещё не знает… Ничего — придет время, и тогда и узнает, и полюбит.

Дайте мне лишь немножко времени…

На мгновение оторвавшись от как-то совсем уж мягко сопротивляющейся девушки (лишь уперевшейся ладонями мне в грудь), я поймал взгляд совершенно шалых, округлившихся то ли от изумления, то ли от волнения глаз — и жарко выдохнул ей в самые губы:

— Только моя будешь! Слышишь⁈ Только моя!!!

— Да…

Горячий, такой знакомый — и такой волнующий шопот, от которого волосы на загривке вздыбились, а по всему телу словно электрические разряды побежали… Вновь крепко-крепко прижав девчонку к себе, я нашёл её губы своими губами — но теперь начал целовать их без прежней жадности… Однако с той нежностью, что мог испытывать и дарить лишь этой совершено невероятной женщине!

Для которой, как кажется, даже граница миров оказалась вполне преодолима…

Глава 15

Проснувшись, я скосил взгляд направо — и невольно улыбнулся, ощущая приятную тяжесть Настиной головы на руке. Зарывшись же лицом в её волосы, я с удовольствием вдохнул их чуть пряный, сладковатый аромат… И также невольно скользнул рукой по обнажённой спине, наполовину прикрытой тонким одеялом — практически невесомо гладя девушку.

Все же я не решился будить жену — после нескольких дней, проведённых вместе, нет особой нужды куда-то спешить… Так что я позволил себе насладиться лишь легкими, практическими невесомыми прикосновениями — и одновременно с тем предался воспоминаниям, перебирая в памяти каждый кусочек тех счастливых мгновений, что вновь