Мандалорский фактор - Giena

тщеславное самодовольство этого борова-герцога, Амадис был уверен, что тот выставит их перед глазами, будет тешить себя, свое эго, будет показывать разным богатеньким гостям, разным продажным девкам, чтобы произвести впечатление. Все же не смотря, на то, что мандалорцы смертные, просто очень сильно тренированные люди в отличии от ген’дай, один только их доспех в коллекции или один представитель на службе может поднять мнение людей о тебе.

Молодой мандалорец сел в стороне под прикрытием деревьев и так чтобы смотреть на место что стало последним пристанищем его отца. Неплохая в принципе смерть, как для человека жившего наемничеством, убийствами и прочим, что в приличных обществах не называют. Могло быть и хуже — куда более великие люди умирали куда более глупой смертью, в куда более мерзки местах чем в общем-то красивая, пусть и захудалая планетенка.

В принципе неплохо. Амадис не мог мечтать о чем-то другом, его старая жизнь осталась за бортом, сейчас она казалась ем не больше, чем сном, нелепостью, чем-то настолько обыденным что не могло с ним случиться. Все эти обыденные дела, учеба, работа, проблемы личного фронта и своего места в мире. Ну шутка же сознания! Он всегда был дитем дикарей, которого воспитывал мандалорец, чтобы сделать другим мандалорцем! Он всегда знал чего хочет и кто о такой! А все остальное лишь помутнение сознания! Какой он человек — Амадис Икари и мандалорец! А все это… Ну просто сон навеянный Силой, все эти знания это лишь случайное видение!

Ему нравились эти мысли, они были аутентичны и он жил с ними в единстве, конечно иногда ночью в миг бессонницы

Но сейчас, находясь здесь он хотел стать старым собой. Хотел плакать и огорчаться, хотел испытать правильную эмоцию, а не некое понимание, смирение и слабую тоску. Для него нынешнего смерть была обыденностью, не то что для старого. И он презирал себя за эти мысли. Хотел в выплеснуть их, избавиться, оставить только тщательно прогоняемые день за днем события и имена.

Но ему хотелось выплеснуть все накопившееся, хоть как-то… И в голову шла только месть. Быстрая, жестокая и не терпящая отлагательств, никаких идиотских клише: «Блюдо, которое подают холодным». Он хотел сделать это прямо сейчас.

Это было глупо, глупо настолько, что даже находясь в полубреду, забившись в угол вагона громко ухающего местного поезда, чувствуя как его органы двигаются и наслаиваются, Амадис понимал это. Это грозило убить его, разбить в дребезги старания старшего мандлорца, уничтожить все то, ради чего его растил, то, ради чего он бился за свою жизнь, то, о чем мечтал, то, о чем только задумывался, обрубить все тонкие нити что он проводил!

Но ему хотелось отомстить. Желание уничтожить тех, кто подставил их, тех кто убил его отца, уничтожили корабль, чуть не прикончили его, и оставил вариться в котле из всего этого дерьма.

А для этого их нужно было достать, а потом выжить, желательно выбравшись с планеты.

И как раз сейчас Амадис этим и занимался.

Ему было плевать на самый красивый город планеты, который герцог и его предки погоняли под себя, желая украсить его настолько, что местами он ничем не уступал достопримечательностям Корсуната и другим известным, цивилизованным планетам. Но Амадис не смотрел вокруг, не отвлекался на развлечения, как мог бы сделать в любой другой раз. Ему было плевать на наполнившие улицы ликование и толпы выкрикивавшие гимны и поздравления друг другу и солдатам. Он прошмыгнул мимо них всех, добравшись до окраины, а оттуда уже в зону переработки, куда стекались все отходы города и где стояла похожая на нелепый огромный слив, смешанный с бачком унитаза дамба с функцией фильтрации.

Легче всего было попасть в замок с помощью тоннелей ведущий в тюрьму. У бывших повстанцев был подготовлен целый набор планов по проникновению и диверсии с возможным убийством главной цели. Но мандалорцев и трандошан посвятили всего в пару из них, а Амадис запомнил только один, как самый наглый и интересный. Так, как в нем было сказано, он и поступил — банально влез через общий слив, спилив не самые крепкие и долговечные решетки на трубе.

Ввалившись внутрь, он оказался в, относительно просторной, канализации по которой можно было двигаться ползком и где было все что только можно. Куски тел, сорванная и уже гниющая кожа, запекаяся и просто загустевшая кровь с лимфомой, дерьмо, объедки, парень даже увидел растущие на стенках кристаллики шоффира, местного наркотика.

Амадис не был особо религиозным, точнее вообще не верил в богов, готовый куда больше уверовать в разумность Силы, но сейчас он отдал должное каждому из известных ему божеств Галактики, что фильтр шлема справлялись со своей задачей, а плотно прилегающий поддоспешник создает закрытую систему и он не чувствует весь этот запах, что кажется физически летал в воздухе, и не касается жижи под собой голой кожей. Хотя броню потом придется отмывать с самыми сильными средствами., в любом случае.

Но вот, наконец, внутренние карты шлема пиликнули, обозначая прибытие в нужное место. Амадис задрал голову и влез в темное, маленькое помещение со скатным полом и маленькой, хлипенько дверью. Мандалорец брызнул на себя временно справившимся с вонью нейтрализатором запаха, часто выручавшим его при вылазках во время войны, и выбрался оттуда в широкий коридор внутренней тюрьмы. И по возможности средневековой пыточной с сай-фай антуражем.

Хмыкнув своему сравнению, Амадис пригнулся и двинулся дальше. Впрочем, он очень скоро понял, что осторожность словно бы и не нужна — праздник царивший в городе (и похоже по всей стране) затянул и большую часть персонала замка герцога, местами слышался пьяный громкий храп, лежали пустые бутылки.

Уже откровенно прогуливаясь по коридору, парень смотрел на камеры, на инструменты пыток, на пьяных работников тюрьмы и на результаты всего этого. Он шел пока н услышал смутно узнаваемый голос. Он шел из удаленной камеры, большой и словно в издевательстве сделанной максимально вычурно, в теплых тонах, с имитацией под пуховую кровать.

А посреди всего этого был человек, который не раз давал приказы на заседаниях, ни раз толкал речи как лично, так и по голо-связи перед повстанцами. Там был тот самый человек, что и организовал этот треклятый мятеж, в котором сгинули не только местные, но и куча наемников, а главное Нгор Марлу!

Закрепленный в магнитных зацепах он представлял собой жалкое зрелище как разумный, но был эталоном результатов работы хорошего палача. Амадис шагнул внутрь помещения, испытывая смесь извращенного удовольствия, страха и отвращения. Не к человеку,