Проект: "Возмездие" Книга 8 - Игорь Игоревич Маревский

друг на друга коробки из металлических листов. Там они спали сразу по несколько человек, не испытывая нужды в делении на семьи и группы. Таким образом, дети чувствовали себя в безопасности и могли рассчитывать на помощь товарищей.

Другие сидели вокруг «костра». Кто-то слизывал с кончиков пальцев питательную пасту, которую я узнал не только по серой и тягучей основе, но и по характерному запаху жжёного пластика. Кто-то обсуждал какие-то новости, искоса поглядывая на нас и Павлика, другие же вели жаркий спор на тему того, кто круче — их Старшой или губернатор Взросляков.

Вдруг из-за угла выбежали три смеющуюся девочки в полосатых платьях, как тельняшка Павлика. Они, заливаясь радостным смехом, не заметили двух взрослых и на всей скорости врезались мне в ноги. Одна из них, насупившись, будто вот-вот заплачет, потирала ладонью лоб и смотрела на мои ботинки.

— А Старшой говорил не бегать тут, — повелительно заявил Павлик, привычно убрав руки в карманы спортивных штанов.

Девочки заметили завернутый в коричневый плащ труп Крысолова на моём плече, с ужасом переглянулись и убежали прочь. Фи проводила их взглядом и, наклонившись, прошептала мне на ухо:

— Смертник, я знаю, что тебе говорить этого не стоит, но всё же… Держи свои клинки при себе, это всего лишь дети.

Я не знал, то ли наигранно посмеяться над её шуткой, то ли откровенно оскорбиться. Неужели в её глазах моя ослепительная и непревзойденная личность представала именно в таком образе? Странно, остальные давно уже привыкли, а с Седьмой мы вообще недавно спалили целый район Либертальщиков, но Фи? Думаю, здесь не обошлось без влияния Трева, который, скорее всего, успел наговорить ей всякого.

— За это можешь не переживать, — прошептал я в ответ и, кивнув в сторону застеклённой наблюдательной площадки на высоте больше сотни метров, добавил. — Держи ухо востро и внимательно смотри вокруг. Сначала мы поговорим с их лидером, но ты присматривай точки для проникновения с систему принтера. Я пока придержу Нейролинк, на случай, если он спровоцирует тревогу или запуск каких-нибудь протоколов. Ты права, это всего лишь дети, поэтому каждый наш шаг должен быть взвешен и обдуман.

— Чего это вы там шепчетесь? — нахмурившись, с подозрением протянул Павлик. — Шу-шу. Шу-шу, шушукаетесь как шу… эм… — он крепко задумался, почёсывая курносый носик. — Как шукши!

— А кто были эти девочки? — решительно перевела тему Фи, едва заметно мне подмигнув.

— Эти? — Павлик указал вслед убегающим подругам. — То Машка, ей два, Наташке вроде шесть, а Юлька совсем новенькая, её недавно к нам в группу запустили, ей и одного нет.

— Месяца? — напомнила себе Фи, как и я, замечая выбранную Павликом формулировку, — Скажи, а кто у вас самый старший?

— Пф — ухмыльнувшись, фыркнул Павлик, словно она только что сморозила полнейшую чушь. — Как кто? Старшой, конечно же! Его ведь называют не просто так Старшим… ему целых одиннадцать!

— А ты когда-нибудь слышал или знал того, кому больше одиннадцати? — продолжала Фи, и я понимал, к чему она ведёт. — Ну, скажем, двенадцать, тринадцать месяцев.

Павлик задумался, причём задумался серьёзно. Он некоторое время молчал, пытаясь вспомнить хоть что-то, а затем покачал головой и ответил:

— Не-а. Только Старшой, ему одиннадцать.

Фи метнула на меня озадаченный взгляд, и в её кошачьих глазах откровенно читалась тревога. Самому старшему одиннадцать месяцев. Рано ещё делать заключения, но, думаю, что ещё никому не удавалось перешагнуть за отметку одного года. Это, как минимум, объяснит количество детских костей на уровне Голодной сети и то, почему до сих пор никто не попытался выбраться наружу.

— Сюда, сюда, пошли, мы почти на месте! — затараторил Павлик, а затем внезапно остановился, достал из инвентаря жестяную банку с аккуратно срезанной крышкой и посмотрел на загоревшиеся над лагерем оранжевые лампочки.

Я заметил, как все дети повставали, повылезали из домов, и каждый из них держал по точно такой же банке. Теперь стало ясно, почему для строительства своей базы Бродяг они выбрали именно это место. Вдоль западной стены проходила сеть тонких труб, спускающаяся от самого потолка, наконечники которых изгибались, будто носики старых чайников.

Дети дисциплинировано выстроились в четыре ровных очереди и пропускали вперёд старших. Они первыми подходили к носикам труб, подставляли свои баночки, и, с характерным чавканьем, их наполняли питательной пастой. После чего они уступали место следующим, а сами подходили к следующей сети труб, обхватывали губами носики и жадно пили воду.

Она стекала по щекам, попадала на одежду, но дети продолжали пить до тех пор, пока жидкость не выливалась наружу. Лишь после этого они довольные и с полной банкой обеда возвращались к своему привычному безделью, жадно облизывая на ходу измазанные пастой пальцы.

— Даже обед здесь по расписанию, — я едва слышно пробурчал себе под нос. — Это место действительно пытается быть похожим на ясли. Но вот кто здесь воспитатель?

Мой взгляд инстинктивно был прикован к застеклённому наблюдательному пункту, на котором ожидал увидеть загадочную фигуру. Однако вместо этого изнутри помещения был виден лишь яркий свет, будто горела путеводная звезда или даже солнце. Я мог бы забраться туда с помощью своих имплантов за считанные секунды и снять вуаль тайны, но пока лучше не спешить.

Если система действительно была автоматизирована, то должны быть активированы и защитные запасные протоколы на случай проникновения. Одно дело убивать людей, которые это заслужили, но дети… Нет… надо найти другой способ.

Павлик вернулся с полной банкой питательной пасты, вытер стекающую по губам воду и, отвернувшись, принялся макать в неё пальцы. Вдоволь наевшись, он облизал каждую фалангу, вытер о грязную тельняшку и смачно отрыгнул.

— Поели, теперь можно и пойти. Сюда, мы почти уже на месте, — махнул он рукой, указывая на проход в центре лагеря, где на железном листе было начёркано желтой краской слово «Старшой». В этот раз без ошибок.

Павлик провёл нас через узкий проход между двумя контейнерами, обмотанными тряпьём, и я услышал, как под ногами хрустит стекло. Затем резкий поворот, ещё один, и пространство внезапно расступилось, будто мы попали в скрытую камеру внутри гигантского механического организма.

Перед нами выросла постройка, которая больше напоминала крепость-шалаш, нежели дом. Она была сложена из трёх огромных печатных модулей, пластиковых дверей от капсул, половины развалившегося на части обслуживающего контейнера и детского матраса, прибитого сверху как флаг. Вся конструкция выглядела так, будто вот-вот