Гимназист - Владимир Лещенко

Нарочито карикатурное большое ружье с раструбом — как в мультиках. Оружие… Тоже мало… Пулемет уже изобретен — примерно года три — хотя в России еще не внедрен и генералы-дуболомы его высмеивают — Сергей напрягся, но ничего толком не вспомнил — какой-то Драгомиров — важный генерал и авторитет. «Я считаю пулеметы нелепостью в полевой армии нормального состава»… — вещал он — и газеты повторяли. Мол если бы одного и того же человека нужно было убивать по нескольку раз, то это было бы чудесное оружие, но человека довольно подстрелить один раз *

Две буквы — не говорящие тут ничего и никому — «ТТ» Коротко про автоматические пистолеты — вот их нет пока вообще в мире — не изобрели. Но ты в них брат попаданец тоже не сечешь. У Розы — первой жены с ее овощным магазинчиком была газовая пятизарядная «перфекта» с незаконными травматическими патронами — но он мог только вставить-вынуть обойму и взвести затвор. Потом — это во втором браке- у тестя был газовый же «Арминиус» — револьвер — с ним проще… Револьверы тут известны лет тридцать-сорок примерно… В общем и здесь ты ничего не рубишь — кроме главного — для автоматических пистолетов нужен патрон без закраины — еще не придуманный.

Если покопаться в памяти, может быть еще что-нибудь этакое вспомнится. Но пока результаты скромные прямо скажем…

* * *

*Подлинные слова этого авторитетного генерала. Михаил Иванович Драгомиров (1830–1905) — крупнейший военный теоретик Российской империи 2-й половины XIX века, генерал-адъютант, генерал от инфантерии, киевский, подольский и волынский генерал-губернатор

Один из ведущих военных педагогов своего времени, Драгомиров возглавил в 1878 году Академию Генштаба. Его «Учебник тактики» (1879) служил настольной книгой для нескольких поколений военных России. Являлся противником скорострельного огня вообще и пулеметов в частности. Был известен регулярными критическими высказываниями в адрес применимости пулеметов в бою, чем замедлил принятие их на вооружение русской армией. Его стараниями в 1876 году «скорострельные батареи», сформированные при каждой артиллерийской бригаде из митральез были расформированы, а сами картечницы переданы в крепости — это накануне войны с турками!

По словам А. Ф. Кони, генерал Драгомиров считал русских солдат «святой скотиной».

Именно его взглядам «штыколюба» Российская Империя в немалой степени обязана неудачами в своих последних войнах

Глава 16

Туман и тупик

Сергей еще раз пролистнул исчирканные карандашом бумаги.

…Дальше — отвлечемся от прогресса — чем можно заняться там еще? Ну как ему строить жизнь? Раз уж судьба даровала такую возможность — вторую молодость?

Поступить в университет — как хотел Суров? Этого пожалуй не избежать. Университет — это диплом и статус — а в сословном обществе без статуса ты никто и ничто. Само собой если поступать то на юридический. Медицина исключается — он и в той жизни не имел к ней склонности. И вообще — сперва трупы резать, а потом — живых! Оно ему надо? Разве что попробовать реализовать ту разрозненную информацию оставшуюся в памяти — насчет здравоохранения будущего? Ага… Одной левой задней ногой студенту недоучке ниспровергнуть здешних маститых светил — всяких Эсмархов со Склифосовскими! За идею к примеру операций на сердце — в дурдом как Зиммельвейса чего доброго! Медицина тут конечно не каменный век — но… Одно хорошо хоть антисептика уже имеется — если к хирургу попадешь — не так все же страшно.

Значит — юридический. Но Господи — какая же скука! При одной мысли аж скулы сводит! Не год и не два долбить заумные параграфы указов и кодексов Российской империи — двадцать семь или сколько то там томов Свода Законов. И вдобавок — римское право — с опять-таки и реципиенту-то осточертевшей латынью. Блин — снова учиться! Несколько лет экзамены и семинары с зачетами или как тут оно устроено… А он хочет настоящего дела!

Еще варианты? Попробовать филологический — все же он журналист и вроде недурной? Ну — Гиляровского или там Чехова он читал — как оно бывает… Снова знакомая по будущему газетная поденщина… Вымучивание острых сюжетов в духе его «Веритаса» — то что он уже видел в газетах: то ли извозчик попал под лошадь — то ли лошадь под извозчика. Написание рекламных объявлений за целковый или трешницу. Водка в дрянных трактирах с коллегами по перу. Водка в таких же трактирах с обывателями — в поисках мелких сенсаций, или с торговцами — чтобы написать хвалебную статейку — «джинсу» как говорили его время — про какую-нибудь торговлю мукой или чаем. Это при удаче. А если без нее — участь «бутербродного журналиста» — которому за мелкую заметку или фельетончик просто дадут бутерброд с ливерной колбасой и плеснут «беленькой»…

Это ведь только в дурацких книжках про попаданцев все легко и все дороги открыты — а тут все места и экологические ниши заняты — так просто никуда не влезть! Придется проходить все ступеньки карьеры — борясь и грызясь с конкурентами. Есть уже тут свои акулы и «акулята» пера (Также как впрочем «орлы юриспруденции» — причем у какого-то рара — барон и князь у кого-то тесть — тайный советник кто-то с издателем в гимназии или семинарии учился…) Так что юридический по прежнему — основной вариант… Тоска вползла в его сердце… Ну вот закончит он юридический… А дальше что? Провинциальная (в Москве и Питере свои есть) адвокатура? Пыльные тесные конторы? Дела о потраве лугов уездных помещиков или споры по наследству какого нибудь торговца жмыхом и кожами? Носить бумажки за хозяином в чине помощника присяжного поверенного — лет пять, а то и десять — пока не получиться добыть частную практику? Правда — кое — кто мог бы помочь — у них есть хм друг семьи — солидный успешный присяжный поверенный — но вот будет ли господин Скворцов другом лично ему? Что-то сомнительно…

Будь он еще инженером, двигателистом, химиком, фармацевтом или даже технологом — тогда бы дело было другое может быть… А гуманитариев тут своих запасено с избытком — и «республике Советов» хватит и в эмиграции. Хоть порнографист Набоков хоть этот — социолог- Питирим Сорокин — он про него стати писал на гранты Русско-Американской Социологической Ассоциации — была такая контора по распиловке бабосов Сороса.

Хотя… скептическая ухмылка невольно возникла