Император песчаных карьеров - Антон Панарин

— Ты хотел сказать, в сторону Новейшей Усмани? Старая Усмань была погребена под песками тысячи лет назад, как и большинство древних городов.

— Ага, — кивнул я. — В сторону самой что ни на есть новейшей из всех новых Усманей, которые только существуют. Если укажешь направление, куда нам идти, буду премного благодарен и обязательно накормлю тебя от пуза, как только ты прирежешь очередное ездовое животное.

Паладин указал на восток, туда, где солнце уже начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в оттенки оранжевого и розового.

— В ту сторону. Примерно два дня пути. Это если повезёт, и нас не сожрут, не зарежут и не продадут в рабство по дороге.

В этот момент раздался радостный крик Кашкая, который заставил меня и Гелиоса резко обернуться. Шаман стоял возле того самого метрового кактуса и держал в руке три длинные иголки, выдернутые, судя по всему, прямо из верхушки растения. Его лицо светилось триумфом первооткрывателя, нашедшего сокровище после долгих поисков.

— Достал! — ликовал он, размахивая иголками над головой. — Духи были правы, это было несложно! Теперь я смогу…

Договорить он не успел. Кактус, который до этого момента наблюдал за собратьями, внезапно развернулся с проворством, совершенно не свойственным растениям. Его толстая колючая рука, которую я до этого принимал за боковой отросток, взметнулась вверх и с размаху ударила шамана по спине. Удар был настолько сильным, что я услышал глухой звук, похожий на удар битой по мешку с песком.

Кашкай выпустил иголки из рук, его глаза расширились от болевого шока и он рухнул вперёд, как срубленное дерево. Из ткани его лохмотьев торчали десятки маленьких иголок кактуса, воткнувшихся глубоко в плоть при ударе.

— Видимо, — прохрипел шаман, поворачивая голову в мою сторону с трудом, — иногда стоит слушать не духов, а Ветрова.

Его глаза закатились, показывая одни белки, и он потерял сознание, обмякнув на песке, как тряпичная кукла. Кактус тут же, оскалив зубы, собрался обглодать до костей моего бестолкового друга, и пришлось вмешаться. Я подбежал, высоко подняв топор, и заорал что было мочи.

— А ну пошел, паскуда! — Но кактус не сдвинулся с места.

Тогда я аккуратно присел, схватил Кашкая за шиворот и потащил по песку, не сводя взгляда с кактуса. Оттащив шамана на безопасное расстояние, я стал выдирать иглы из его спины одну за другой. Вот же придурок. Из-за какой-то причёски разжился десятком новых отверстий в теле, из которых медленно сочилась кровь.

Кашкай был без сознания, когда очнётся — неизвестно, а тащить его через пустыню будет крайне затруднительно. Особенно учитывая, что у нас нет транспорта, и идти предстоит пешком под палящим солнцем. Гелиос подошёл к шаману, осмотрел его спину, покачал головой с выражением глубочайшего разочарования на лице и произнёс твёрдо:

— Я не потащу его на себе. Пусть валяется здесь. Если повезёт, то яд перестанет действовать через… — он осмотрел обилие ран и кивнул. — Да, если повезёт, через сутки очнётся. Но скорее всего его сожрут местные хищники. Естественный отбор в своей красе.

Я посмотрел на паладина, потом на Кашкая, потом снова на паладина и сказал стальным тоном:

— Ты ел еду, сделанную демонологом. А значит, ты должен мне.

— Чего-о-о? — нахмурился Гелиос.

— Того! Если бы ты не поел, то был бы сейчас вялым, как член пенсионера. А паладин, лишенный своих сил — это лёгкая добыча, не правда ли?

— Может в твоих словах и есть доля истины, но…

— Никаких «но»! Можно сказать, что я даровал тебе жизнь. Даровал возможность прожить ещё один день во славу Императора. То есть я спас тебя дважды. И ты, святой воин, бросишь на произвол судьбы юродивого бедолагу? Вот, чего стоит твоя честь?

Гелиос вздохнул так тяжело, будто на его плечи положили мешок с кирпичами весом в центнер.

— Проклятое порождение ночи, — прорычал он, глядя на меня с нескрываемым раздражением. — Я так и знал, что твои дары коварны. Всегда есть какой-то подвох, какое-то скрытое условие, какой-то долг, который нужно отдавать.

— В этом мире нет ничего бесплатного, друг мой, — широко улыбнулся я, видя, как Гелиос склонился над Кашкаем, схватил его за лохмотья и одним резким движением зашвырнул себе на плечи.

Кашкай в бессознательном состоянии дёрнулся и застонал, но не проснулся.

— Доволен? — спросил паладин, глядя на меня с вызовом.

— Вот теперь ты и правда похож на поборника справедливости! Великого паладина Гелиоса, Осквернённого готовкой демонолога! — начал декламировать я, театрально раскинув руки в стороны.

— Заткнись уже, — буркнул Гелиос.

— Ты прав. Не стоит тратить силы, которые ещё пригодятся в походе к Новейшей Усмани, — кивнул я, забрасывая на спину мешок Кашкаевских трофеев. — Идём, пока солнце не превратило нас в вяленое мясо.

И мы направились на восток, оставив за спиной стаю кактусов и невероятно вкусное мясо ездового животного. Солнце поднималось всё выше, жара усиливалась, и я подумал, что следующие дни будут очень, очень долгими. Но ничего, мы справимся. Главное двигаться вперёд, не сдаваться и надеяться, что в конце пути нас не ждёт очередная катастрофа. Хотя, учитывая моё везение, катастрофа была практически гарантирована. Вопрос был только в том, какого масштаба она окажется на этот раз.

Что там говорил Гелиос? Два дня пути? Я бы сказал, что этому гражданину верить нельзя, но сделаю скидку на то, что он тащил на себе Кашкая всю дорогу. В итоге мы добрались до Новейшей Усмани за трое суток.

Путешествие выдалось изнурительным, мучительным и полным желания просто лечь на песок и умереть, лишь бы не делать больше ни единого шага. Солнце днём плавило мозги, ночью холод пробирал до костей, а между этими двумя крайностями не было ничего, кроме монотонного перемещения одной ноги перед другой по бескрайним пескам.

Кашкай, хитрый ублюдок, пришел в себя на второй день. Подмигнул мне и продолжил изображать из себя мешок с навозом, чтобы Гелиос его тащил дальше. Я лишь вздохнул и сделал вид, что не заметил его пробуждения. Гелиос молчал большую часть пути, экономя силы, только изредка бросая реплики о том, что его уже достали проклятые демонологи и шаманы, что, по его разумению, одно и то же. А ещё он снова обещал меня убить, когда представится удобный случай.

И наконец-то мы вошли в Новейшую Усмань! Город раскинулся в высохшем русле реки, которая когда-то, была полноводной, а теперь превратилась в извилистую борозду, прорезающую пески. Дома лепились друг к другу, как пчелиные соты, создавая лабиринт узких улочек и переходов. Все без исключения строения были сделаны из глины, которую, судя