Шайтан Иван 11 - Эдуард Тен

В комнате повисла тишина. Где-то далеко снова закричали чайки, и этот крик показался Кариму зловещим предзнаменованием.

Анвар молчал долго, очень долго. Потом на губах его появилась та самая усмешка, которую Карим уже научился бояться и уважать одновременно.

— Барак, значит, — задумчиво произнёс Анвар. — Ночной хозяин.

Он потянулся к чайнику, налил себе ещё чаю, хотя тот давно остыл, и сделал глоток.

— Хорошо, Карим. Ты правильно сделал, что сказал, — Анвар задумчиво погладил бородку. — Найди этого Аскара. Скажи, что я хочу говорить с ним. Пусть приходит сюда, если ему дороги эти три дня.

Карим поднялся, пятясь к выходу и кланяясь на каждом шагу. У двери он замер на мгновение, словно хотел что-то добавить — может, предостеречь, может, спросить, не нужно ли привести людей для охраны, — но передумал. Встретился взглядом с хозяином, прочёл в его глазах ту самую спокойную уверенность, которая и заставила Карима поверить в этого чужестранца, и бесшумно исчез в темноте коридора.

Анвар остался один. Он смотрел на пляшущее пламя масляной лампы, и тени на потолке складывались в причудливые узоры — то ли карту неведомых земель, то ли письмена на незнакомом языке.

— Ночной хозяин, — повторил он одними губами, и усмешка тронула уголки его рта.

Мысли его текли медленно, как остывающий чай в забытом стакане. И вдруг среди этих мыслей всплыло другое лицо, другой голос — Кудельников. Анвар вспомнил, как удивился, когда он, прибывший за партией закупленного хлопка, сказал, что с ним приехали трое. Трое крепких, молчаливых парней, которые не задают вопросов и умеют делать всё, что потребуется. «По приказу командира, — коротко пояснил Кудельников. — Для усиления группы».

Тогда Анвар лишь пожал плечами. Показалось излишней предосторожностью. Ну кто здесь, в Александрии, мог угрожать обычному торговцу, приехавшему налаживать честные дела?

А сейчас он понял.

Понял ту прозорливость, которая поначалу казалась ему почти болезненной подозрительностью. Создавалось впечатление, что командир, этот загадочный человек, знал всё наперёд. Знал, что будут и ночные хозяева, и их голоса, и три дня на размышление, и тени, которые опаснее открытых врагов.

Он знал. Он предусмотрел. Он прислал людей.

От этой мысли по спине Анвара пробежал холодок, не имеющий ничего общего с жарким египетским вечером. Мурашки побежали по позвоночнику, и он поёжился, словно от внезапного сквозняка.

— Кто же ты такой, командир? — прошептал Анвар в пустоту комнаты. — И откуда ты знаешь то, чего не можешь знать?

Ответа не было. Только пламя лампы дрогнуло от невидимого движения воздуха, и тени на потолке на миг сложились в очертания человека, стоящего с рукой на поясе.

Анвар моргнул — тени снова стали просто тенями.

Он усмехнулся уже не чужим словам, а собственным страхам, и потянулся за чайником. Рука его была твёрдой, но в глубине глаз затаилось что-то новое — не страх, нет, скорее глубокое уважение к тому, кто умеет видеть на несколько ходов вперёд.

— Что ж, — сказал он вслух. — Посмотрим, на сколько ходов вперёд видит наш ночной хозяин.

Глава 22

Олесь с Матвеем знали и самого Кудельникова, и троих бойцов из ССО. Виделись на их базе, даже часто сталкивались во время тренировок. Анвар сказал, что те прибыли на усиление, а потом вернутся домой со следующим рейсом.

— Случись какая замятия, помощь таких бойцов никогда не будет лишней, — с удовлетворением заметил Матвей. — Степан и Кондрат совсем слабенькие, Ефим с Аглаем ещё куда ни шло.

Гостей поселили отдельно, по соседству в маленьком доме.

Аскар появился вечером следующего дня. Анвар довёл до бойцов возникшую ситуацию и проинструктировал их. Дверь в комнату отворилась.

— Это к вам, господин, — с поклоном сообщил Карим.

Следом в комнату прошёл мужчина лет пятидесяти, худощавый, с надменным лицом и жёстким взглядом. Быстро оглядев комнату, он без приглашения сел у столика и молча уставился на Анвара.

— Ты хотел меня видеть и о чём-то поговорить, торговец. Я здесь, слушаю тебя.

В комнату тихо просочился Олесь и сел позади Аскара. Анвар спокойно выслушал гостя, никак не отреагировав на его бесцеремонное поведение.

— А что означает «голос Барака»? — простодушно спросил Анвар.

Аскар внимательно посмотрел на него и, не найдя подвоха, снисходительно ответил:

— Это значит, чужестранец, что с тобой говорит Барак, хозяин базара и этой части города.

— Твоим голосом… говорит Барак, — задумчиво проговорил Анвар. — И что он говорит твоим голосом?

— Я смотрю, всевышний обделил тебя разумом, торговец? Как же ты ведёшь дела? Самое позднее — завтра ты должен явиться к Бараку, выразить своё почтение. Барак определить ежемесячную плату, которую ты обязан приносить. Ты всё понял, торговец?

— А если я откажусь?

— Попробуй, и ты всё узнаешь, — усмехнулся Аскар. — Ты чужестранец и многого не ведаешь, поэтому самое лучшее — это заплатить и спокойно торговать. Иначе ты пожалеешь что приехал в Александрию.

— Ты, что угрожаешь мне, Аскар? Я пожалуюсь главному смотрителю базара.

— Жалуйся!!! — Рассмеялся Аскар так весело будто Анвар сказал забавную шутку.

Анвар едва заметно кивнул. Олесь мгновенно скользнул за спину Аскара, и холодное лезвие прижалось к горлу. Аскар застыл, боясь шелохнуться. Острая сталь не позволяла не то что двинуться — вздохнуть поглубже.

Анвар спокойно сидел напротив, внимательно наблюдая за гостем.

Сначала в глазах Аскара мелькнуло неверие: этот чужеземец посмел? Но мгновение спустя пришло осознание: шутки кончились. Чувствовался в нём твёрдый стержень, не трус — те кто слабее духом, наверх не пробиваются. Однако сейчас даже его выдержка дала трещину.

— Уважаемый Аскар, боюсь, это вы не понимаете, с кем связались, — спокойно заговорил Анвар. — Если думаешь, что я пугаю, то глубоко ошибаешься. Ты человек смелый, готов умереть за интересы хозяина. И ты умрёшь героем: с презрением плюнешь нам в глаза и не издашь ни звука, когда тебе будут резать горло. Не быстро — медленно, чтобы ты успел показать, какой ты мужественный. Считай, что ты уже труп. Поэтому мы можем говорить с тобой откровенно.

Что-то дрогнуло в лице Аскара. Всё его напускное спокойствие улетучилось — он понял, что перед ним не запуганные торговцы, а люди, для которых убить — не проблема. В глазах мелькнула лихорадочная мысль: как выжить?

— Барак не простит вам мою смерть, — прохрипел