Ирина Орковна - Вера Платонова

— Красота моя, — вклинился в разговор Искатым, — пора заканчивать свидание, вижу пыль клубится за поворотом, наверное, это наши помощники раздобыли все нужные снадобья. Но не переживай, сегодня вечером у нас будет еще время! Я пришлю за тобой на закате паланкин!

— И кто такой этот твой Ольгерд? — спросила Ирка у Дамиана, когда они возвращались по одной из главных улиц в свое временное пристанище.

— Так сложно сказать, немного маг, немного ученый, немного пьяница… Он зациклен на теме перехода из одного мира в другой. Ходил по свету, искал доказательства своей теории, собирал крохи информации обо всех, кого могла постичь эта участь. Пару лет назад занесло его в Даргон, читать лекции в университете, да разглагольствовать в кабаках… Там его Фольш и выловил. Сначала Ольгерд жил у него на добровольных началах, ел да пил, писал свои трактаты. А когда захотел уйти, оказалось, что герцог не готов его просто так отпустить.

— На кой он сдался герцогу?

— Ольгерд бахвалился по пьяни, что обладая нужными знаниями, можно вернуть любую душу, пусть даже из царства мертвых. И у него эти знания имеются…

— Выходит, что старик и надоумил Фольша на все это безумие?

— Выходит, что так, — согласился Дом. — Но в том виноват его порок и болтливый язык. А так он самом деле безобидный и даже добрый.

Ирка не была склонна оправдывать старого болтуна, сподвигшего герцога на преступления, но промолчала.

— Ты понял, что нам нужно сделать? — уныло спросила она Дома после повисшей в воздухе паузы.

— Пробраться в спальню Фольша и ударить в барабан! — бодро ответил он, — Невозможно, невыполнимо, но мы попробуем. Мы ведь команда!

— Маленькое уточнение. Нам нужно пробраться в спальню Фольша и ударить в барабан до заката. Иначе я случайно прибью этого преотвратительного Искатыма во время свидания. И у нас будут проблемы с местным законом…

— Ну посидишь полчасика, погрызешь конфеты…

— Ни одной минуты не готова! — раскапризничалась вдруг Ирка. — Шмякну, ей богу.

Она пнула со всей силы ногой камень, подвернувшийся не вовремя и сама же ойкнула.

— А как ты думаешь, — Дом задумчиво почесал переносицу, — паланкин лекаря досматривают у герцога на входе?

Ирка посмотрела на него очень выразительно.

Глава 31

Настоящее свидание

Оказавшись в своей комнате одна, Ирка сделала глубокий вдох и медленный выдох. Вынула спрятанный за ковром на стене топор и протерла лезвие мягкой тряпицей, взвесила оружие в руке, ощущая тяжесть и силу.

Шла она, шла своей дорогой из желтого кирпича, и внезапно все. Приплыли в точку невозврата. Итогом сегодняшнего вечера будет или смерть, или возвращение назад, на родную землю, в родное тело. Как там, интересно, Вырра? Обосновалась ли? Обвыклась? Как работа, как родственнички?

Она достала из большой тумбы у топчана свою боевую одежду: корсетик, наплечники, кожаную юбку-шорты. Все это было ей в первый же вечер пребывания в Зухаре вычищено, высушено и убрано с глаз подальше.

В дверь постучали.

— Дом, ты? — выкрикнула девушка.

— Я! — послышался голос Дома.

Ирка открыла дверь, за которой обнаружила Дома, причесанного, умытого и с подносом в руках.

— Это еще что за… — начала было со смехом Ирка.

— Вот ничего не говори сейчас! — он зашел и поставил поднос на низкий столик. — Это суши.

— Суши? — Ирка с недоверием посмотрела на скрученные рулетики из рыбы, внутри которых лежали комочки риса. Все это было обильно присыпано местной зеленью и специями.

— Это еще не все! — он оставил недоумевающую Ирку наедине с «суши» и вышел за дверь. Вернулся с кувшином и глиняными кружками.

— Вино нам сегодня нельзя, слишком серьезные планы, поэтому вот. Компот.

— Вот компот, — повторила Ира эту забавную рифму. — Спасибо.

Затем Дом вышел на середину комнаты, долго и важно откашливался, вынул из кармана сложенный раз в шестнадцать крохотный листок, медленно его развернул, и, наконец, начал:

Я помню страшное мгновение,

Как выпустил в тебя стрелу!

И, совершая преступленье,

Почти убил свою мечту!

У Ирки брови поползли наверх. Он устроил ей свидание! И написал стихи!

Я думал ты из тех, что хладно

Убьют любого топором,

Или наступят вероятно

Врагу на горло сапогом.

Но вопреки всем представленьям

Врага ты пощадила и,

Устроила мое леченье,

И вынесла из той беды.

И каждый день с тобою рядом,

Мне был за счастье и за честь,

Ты ободряла меня взглядом,

И помогала мне во всем (рифмы тут не получилось у меня).

Ты добрая и много знаешь,

За благородство я хвалю,

Меня во всем ты понимаешь,

Ну, в общем, я тебя…

Он оторвал глаза от листка, посмотрел Ирке в глаза, и почти выдавил из себя:

— люблю.

Ирка судорожно запила рыбу компотом и закашлялась, поперхнувшись.

— Я просто подумал, — начал бормотать Дом, сминая несчастный листок со стихотворением, — подумал, что если у нас все сегодня получится. То мы с тобой, может быть, даже не успеем попрощаться. Ты вернешься в свой мир… В это тело вернется чужая для меня девушка. Музыки, вот, не нашел. Хорт там поет для женщин в Тегерае… Неправильное свидание получилось. И еще вот.

Он вынул из нагрудного кармана маленькое красное сердце, сшитое из шелка и набитое чем-то мягким, и протянул ей.

— Это тоже тебе! Хотел я того, или нет, но в нашем с тобой путешествии я, кажется, обрел свое сердце.

На Ирке не было лица. Она сделала то, о чем давно уже мечтала. Подошла к Дому, накрыла своей ладонью шелковое сердце, лежавшее на его руке. И обняла, уткнувшись лицом в плечо. А потом поцеловала. Первая. Вопреки всем своим установкам о том, что мужчина должен во всем проявлять инициативу.

— Вот это да! — выдохнул Дом. И вернул ей поцелуй, сделав его более долгим и чувственным. И тоже обнял, крепко прижав к себе.

Ирке было спокойно и хорошо в этих объятиях, она стояла, прикрыв глаза, и чувствовала, как её вечное одиночество, с которым она давным-давно срослась, тихо отступает и выпускает её из своих холодных рук. За спиной вырастают и расправляются крылья, а в голове появляется ясная мысль: все будет хорошо. Непременно.

— Так, все! — сказал Дом, тряхнув головой, и отстраняясь. — Собираемся, и уходим из Зухары в Межземелье! А там подумаем! В бездну дядюшку, плевать на все! Уходим вместе и живем долго и счастливо где-нибудь у моря. Где я научусь нормально готовить эти твои суши.

— А