Ирина Орковна - Вера Платонова

Они еще немного посидели на крыше и решили возвращаться домой.

Герцог Бастиан Фольш чувствовал, что чудом выжившая варварица находится где-то совсем рядом. Свою интуицию редкой силы он всячески развивал и считал даром, признаком великих способностей. Однажды, будучи совсем еще незрелым юношей, он видел женщину, наделенную истинной магической силой.

Бастиан уже тогда начинал служить при дворе императора Рикарда VIII Мягкого, прозванного так за миролюбивый характер, несвойственный доселе правителям Даргона. Он прислуживал Рикарду на охоте, когда тот повстречал молодую женщину: беглянку, испуганную и прекрасную. Она в слезах молила о защите, якобы преследуемая жестоким супругом, решившим учинить над ней жестокую расправу. Император не устоял перед редкой красотой девушки с удивительными волосами цвета красного золота, и дал ей свою защиту, покровительство, а вскоре сердце и, похоже, разум.

Исфирь, так ее звали.

За всю свою недолгую юношескую жизнь Бастиан не видел женщины прекраснее. В ее покоях стояло большое зеркало, возле которого она часто примеряла наряды. Бастиан имел стыдную привычку забираться по утрам с наружной стороны на ее балкон, и прячась за тяжелыми занавесками, тайно подглядывать за тем, как она, надевает то или иное платье, иногда сверкая нагим телом.

Исфирь быстро подмяла под себя влюбленного императора и стала иметь решающее слово в государственных делах. Но не всем это пришлось по душе. Один за другим при странных обстоятельствах гибли знатные вельможи, не разделявшие политики фаворитки императора. Все чаще в стенах дворца шепотом звучало слово «ведьма».

Император, ослепленный своей любовью, за которой, как многие подозревали, стояла темная магия Исфирь, назначил дату свадьбы. И оставшиеся советники решили разом покончить с угрозой, нависающей над каждым из них. Они поднесли Исфирь на бархатной подушке свадебный подарок: подвенечный убор, украшенный драгоценными каменьями и расшитый золотыми нитями. Сделанный на заказ в восточном Имирдане, славившемся своими умельцами, он был пропитан самым страшным ядом из существующих. Как только Исфирь коснулась пальцами тонкой фаты, лицо ее исказилось от боли и в то же время ярости. Белки глаз побелели, а из груди вырвался страшный крик: все знатные заговорщики, присутствовавшие на вручении смертельного подарка, разом схватились за шеи и захрипели. Исфирь успела начертать магический знак на зеркале, и упала замертво.

Всё это Бастиан видел собственными глазами, потому что в который раз прятался на ее балконе. Он навсегда запомнил, как обожгло горло удушающей волной, прихватившей его лишь по касательной. И как вспыхнул ярким голубым светом знак, начертанный колдуньей на зеркале. И в припадке ужаса с криком выбежал из комнаты, как единственный выживший. А когда на этот крик сбежались все, то увидели, что тела заговорщиков лежат бездыханными, а Исфирь пропала. Позднее, опрошенные стражники и случайные свидетели, сообщали, что будущая королева просто вышла из своих покоев одна, поплутала по коридорам и покинула дворец навсегда.

Герцог провел по горлу, ощупывая тонкий опоясывающий шею шрам и призывая себя вернуться из воспоминаний в действительность. Но не вышло.

На долгое время он забыл об Исфири и магии, жил спокойной жизнью, пока ему не рассказали о чудаковатом старике, который болтает, когда хорошенько надерется в питейном заведении, о переселении душ якобы из разных миров, и очень интересуется историей несостоявшейся королевы Исфири. И в голову герцога закралась одна сумасшедшая, на первый взгляд, мысль…

В дверь коротко постучал Торн, герцог мог узнать его стук из тысячи других. Торн никогда не беспокоил по пустякам:

— Что случилось? — спросил герцог, ожидая хороших или плохих, одним словом — любых, новостей.

— Император прислал вам ноту, — он протянул герцогу пухлую стопку листов, исписанных чернилами. Герцог приподнял темные с проседью брови:

— Что там, если кратко? Я же знаю, что ты уже прочел.

Торн нисколько не смутился этому намеку на то, что он читает чужие послания и сообщил:

— Он отзывает вас срочно в Даргон. В случае неподчинения грозится лишить титула и земель.

— Чем прогневал?

— Цитирую: «вы, герцог Бастиан Фольш, творите беззаконие на вверенной вам должности, также обвиняетесь в злоупотреблении властью, несанкционированном нападении на варваров, убийстве своего родного племянника из корыстных целей!».

— Ха! — сказал Фольш. — Дамиана я убил в порыве гнева, какая же тут корысть?

— Император полагает, что вы таким образом устранили первоочередного наследника земель вашего брата, ведь Дамиану будет в этом году двадцать пять, возраст землевладения.

— Какая чушь несусветная! — воскликнул Фольш, — в ближайшее время в Даргон я возвращаться не собираюсь. Еще что-то?

— Султанов лекарь Искатым сообщает о том, что старику становится все хуже. Возможно, он не протянет и недели.

— Это плохо… — с досадой сказал герцог, — что он предлагает?

— Он предполагает, что тому ненадолго могут помочь лечебные источники на западе Зухары.

— Хорошо. Пусть везут сюда воду.

— Не выйдет, Искатым говорит, что вода даже ненадолго отдаляясь от источника теряет свои целебные свойства. Нужно везти его самого туда.

Фольш вздохнул и постучал костяшками пальцев по столу:

— Хорошо, везите. Смотрите, чтобы в дороге не помер. И с соблюдением всех мер! Теперь иди.

Но Торн остался стоять на месте.

— Что еще? — раздраженно спросил герцог.

— Варвары идут на Зухару. Грыр оставил Аурусбург, взял два лучших отряда и движется сюда.

— Так это прекрасно! — улыбнулся герцог.

— Ирина! — Дамиан обращался к Ире теперь только так, разумно опасаясь произносить имя «Вырра» вслух. — Вам тут опять любовных писем привалило! И всякой сладкой мерзости, от которой зубы слипаются.

— Ух ты! — Ирка схватила поднос с подарками, — И даже духи! Духов мне еще не передавали. Смотри, подписано: «Самому крупному и сочному персику Зухары»!

— Какая пошлость, — Дом воздел глаза к потолку.

— Да, что-то так себе звучит, — пробормотала Ирка. — А вот что-то вроде халвы, подписано: «Медовое пирожное души моей, таинственная Ирина, желаю видеть тебя своей седьмой женой. Клянусь любить тебя сильнее остальных и осыпать золотом кратно твоему весу». Смотри-ка, хитрый какой! Это ж если он жене своей золото дарит, считай, семейный бюджет не страдает! Так, а тут еще письмишко.

— Дай я, — Дом взял у нее из рук письмо и прочел. — «Гнедая кобылица моих очей и чаяний, — он расхохотался при этих словах, но продолжил, — Ирина, прошу тебя стать бальзамом моему разбитому сердцу и одарить лишь одной встречей завтра в полдень на целебных источниках. Со мной будет пожилой родственник, который, я надеюсь не станет помехой нашему любезному свиданию. С надеждою, раб твоей красоты скромный лекарь Искатым». Опа!

— Мне одной туда