Рысюхин, вы в 19 бароном стали? - Котус

— Нюськин обратился к Вишенкову, традиционно опуская приставку «штабс-» и заставляя собеседника, который ещё и к званию гвардии поручика-то не слишком хорошо привык, невольно подобраться. — Наш график готов? Кто из офицеров отправится первым составом, чтобы организовать разгрузку в Озерище?

Да, нам снова придётся проехать через Смолевичи, а потом возвращаться обратно вдоль той же железной дороги, поскольку на нашей станции просто нет возможности обеспечить выгрузку техники, личного состава и имущества, не парализовав при этом работу всей ветки. В Плисе (или Плиссе — пишут и так, и этак, кто во что горазд, в том числе в официальных документах; а местных лучше вообще не спрашивать: если повезёт, то просто пожмёт плечами, а если нет, то начнётся что-то в стиле «строго говоря, должно быть вообще „Пелёсса“, поскольку семьсот лет назад…» и так на полчаса) путей в достатке, но возможности по выгрузке техники весьма ограничены. Плюс нельзя мешать работе складов. Плюс дорога оттуда к владениям барона Шипунова, конечно, есть, и ею даже несколько раз пользовались по необходимости, но… И сама дорога такая, что её можно записывать в «минусы», и то, что с ней сотворит при прохождении наша колонная цензурными словами не описывается. Так что придётся делать крюк, никуда не денешься.

— Так точно, всё составлено и доведено до личного состава.

А я сидел и думал — проситься в первый состав, чтобы после разгрузки подремонтировать технику, или в Москве сесть на пассажирский поезд в расчёте обогнать вереницу товарных составов и, сойдя в Смолевичах, заехать домой и потом уже встречать батарею в месте выгрузки? Решил, что как минимум до Москвы этот вопрос терпит, а вот узнать про окончание военной кампании хочется уже сейчас. Потому, дождавшись, пока закончится обсуждение текучки, спросил:

— Так что там дальше было, после предгорий?

— Горы были. До гор нас, правда, один раз подловить хотели. Вот тут и сработала убеждённость противника в том, что у нас угол горизонтальной наводки ограничен. Налетали с тыла и немного сбоку, если по часам смотреть, то где-то с пяти часов или с половины пятого. Причём в момент, когда наша мотопехота снова вместо того, чтобы нас непосредственно прикрывать где-то ещё каталась. После этого налёта вас, Юрий Викентьевич, отдельно благодарили много раз за турели на самоходках, которые для самообороны расчёта. До того только бурчали, что, мол, толку никакого, на ходу не используешь, для этого ведь кузов раскрыть надо, а во время стрельбы прикрытие должно быть. Должно, а не было.

Но восемь «Крон» с самоходок, плюс с двух ПКНП, плюс с одной «рыдашки», что по случаю на батарее оказалась — тоже неплохо поработали. Потом мы стволы развернули на нужный угол, правда, пришлось бить заградительным и на дистанции, близкой к минимальной, а потом и вовсе не минимально допустимой. Потом казаки подоспели, фланговым ударом снесли остатки. Но к огневым некоторые ухари прорвались, и это был третий раз, когда батарея понесла одномоментные серьёзные потери.

— Через заградительный огонь тяжёлых миномётов и под обстрелом из дюжины «Крон»⁈ Сколько же их там было, и как вообще умудрились⁈

— Так они какой-то алхимией злобной накачаны были до «стеклянных» глаз и зелёной пены из пасти. Как потом наш доктор сказал, они бы в течение часа максимум передохли все, но до того — не знали ни боли, ни страха, ни сомнений в полученном приказе.

— Ну, в любом случае их появление — это явный про… промах того, кто должен был за охрану тыла отвечать!

— Так-то да, но пострадавшим не легче от того, что какого-нибудь майора на солнышке высушат, после того, как без смазки попользуют. Но польза в том, что как минимум один взвод с БТРами у нас в непосредственном прикрытии оставлять стали всегда, неважно, есть рядом другие войска или нет.

— А потом были горы. В которых польза от полковых пушек резко снизилась, только если на входе в долину поставить и лупить вдоль неё, или вкопать на перевале и встречать картечью всех, кто попытается этот перевал пройти без разрешения. Зато миномёты заиграли новыми красками, в первую очередь для тех, кто пока не особо понимал, в чём их отличие от «нормальных» пушек. Очень интересно получалось порой.

— Вот-вот. Противник готовится оборонять ущелье, или долину, укрепления строит, засады ставит. А мы или груздевцы разворачиваемся спокойно в соседней долине, до которой по прямой где-то километра два-три, по хоть сколько-то проходимой тропе — не меньше пятнадцати, а по более-менее похожей на дорогу — все пятьдесят. Разворачиваемся — и по той самой прямой, перекидным огнём через хребет, по корректировке через мобилеты разносим там вдребезги всё, что наше командование на месте посчитало лишней деталью в рельефе. Пару раз, правда, перестарались, и там небольшой оползень случился…

— Это не мы перестарались, а у них шоры слишком хрупкие!

— Вот-вот. Короче говоря, в большинстве случаев даже не знали, что именно обстреливаем. Азимут, дальность, тип снаряда, корректировка, вторая, перенос огня… Просто работа, как навоз из курятника вычищать или яму копать, не зная даже, для чего она.

— Ещё «Кроны» турельные с их углом наведения восемьдесят семь градусов и БЗТ снарядом свою пользу несомненную доказали.

— Это да! Повадились было местные залезать на каменные карнизы или в небольшие пещерки высоко над дорогой и оттуда колонну обстреливать, а то и гранатами закидывать. Им обратно гранату не закинешь — высоко, из миномёта не накроешь — слишком близко, винтовочные пули или в край скалы бьют или сильно выше уходят. А вот трассером — милое дело.

— Неужто пробивал бруствер?

— Может, и такое бывало, точно не знаю, а врать не буду. Но и ударившись о кромку снаряд рассыпался на осколки, которые летели дальше. В том числе — осколки зажигательной шашки. И если в скалу над позицией попасть — тоже смесь хоть частично, но вниз посыплется. И с пещерами та же история.

— И ни один «горный орёл» в одном гнезде с полусотней граммов горящего магния не уживался. Все выпархивали!

— А почему не фугасный или осколочный?

— Во-первых, гадай потом: его там накрыло, временно оглушило или он просто притаился, и потом в спину пальнёт. А во-вторых, обвал в горах — штука страшная, и спровоцировать его взрывом у себя над головой не хочется. Видели турель всю перекрученную?

— Да, и страшно было представить, что там со стрелком случилось.

— Ничего не