Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс - Анатолий Анатольевич Логинов

были на Марке Крассе. Публий в основном занимался легионами. Власть же, реальная, оказалось куда тяжелее, чем взгляд на нее со стороны. Оказалось, что трудно принять решения самостоятельно. Хотелось посоветоваться с умным собеседником и соратником, способным помочь разрешить все сомнения и противоречия. Причем именно с соратником, прошедшим рядом с отцом весь путь к власти и не раз, по воспоминаниям Публия, давал императору неплохие советы. Вот и ему сейчас требовался такой умный советник. А поговорить с ним Публию откровенно очень хотелось. И было о чем поговорить. Рим вел одновременно три войны. Причем очень тяжелые и разорительные. Деньги улетали из государственной и личной императорской казны, словно уносимые ветром листья. Нет, пока они имелись, но если так будет продолжаться, то никакие новые поступления расходы уже не перекроют.

На германском лимесе и в провинции Германия пять легионов с ауксилариями, всего около шестидесяти тысяч солдат, громили варваров «с потрясающими успехами». Если верить донесениям, конечно. Но пока все их усилия напоминали успехи персидского царя Ксеркса в наказании моря кнутами. Поумневшие варвары в прямой бой всей толпой не лезли, а нападали небольшими отрядами. Словно пчелы, атакующие медведя. И подобно тому медведю, легионы не только и не столько давили мятежников, сколько рушили все вокруг. То есть даже в случае полного разгрома мятежников и вторгающихся из-за границ племен Риму оставалась разоренная, нищая, не приносящая никакой прибыли провинция. На охрану и управление которой придется тратить огромные суммы. Сенаторы, которые этот расклад просчитали, уже выдвигают предложения оставить Германию Своей судьбе, отведя легионы за Ренус. Тем более, что форты на его берегу начали строить еще при отце… И речная эскадра пока еще не расформирована, вопреки предложениям тех же сенаторов. То есть граница не только сократится в несколько раз, но и сразу получится надежно защищенной. Но Публий никак не мог решится на такое. Он-то помнил слова отца, что стоит Риму уйти и германцы почувствуют себя победителями. А потом, накопив силы, обрушатся на республику. И даже боги не могут сказать, выдержит ли она их натиск.

А на востоке коварные парфянские варвары не только свергли царя Филоромея, но и напали на восточные провинции республики. К удивлению Публия, Антоний, которого он не считал хорошим полководцем, это нападение отбил. После чего, быстро собрав легионы из ближайших провинций и войска союзных царей, сам перешел в наступление. С почти стотысячной армией, оставив в городах только небольшие гарнизоны. Но вышел в поход не в сторону столицы Парфии, как думал и о чем писал ему Публий. Антоний же двинул всю армию в сторону Мидии Атропатены, главного соперника Армении. Впрочем, Публия это не сильно удивило. О том, что армянский царь Артавазд щедрыми подарками добился дружбы Антония в Городе не знал только ленивый сенатор Лукулл. Того, подобно его предку, из всех политических новостей волновали лишь сведения о прибытии купеческих караванов с невиданными ранее приправами или экзотическими продуктами.

Поэтому, понятно, Публий не особо удивился походу Антония на столицу Мидии Атропатены — город Фраасп. Зато был неприятно поражен, получив сообщения о походном порядке армии наместника. То, что армяне под руководством спарапета Мхитара двигались отдельной колонной, Публий принял как должное. Но… Сам Антоний, собрав в один отряд лучшую пехоту и конницу, а также шесть легких бомбард, двинулся вперед налегке. Оставив основной обоз, тяжелые осадные бомбарды и баллисты под охраной своего трибуна Оппия Стациана. Публий, окажись на месте парфян, не преминул бы воспользоваться этой ошибкой Антония и разбить каждый из отрядов его армии поочередно. Причем начал бы даже не самой слабой армянской, а с колонны обоза. И Публий ждал известий об этом. Ждал с нетерпением и тоской. Да, Антоний сейчас для него не просто соперник, а скорее даже враг. Потому что последние его действия доказывают, что он совершенно не обращает внимания на послания из Рима, игнорируя все указания принцепса и Сената. При этом, похоже, пытается отколоть восточные владения республики. Префекты ближайших провинций и легаты легионов в них, как докладывали фрументарии еще при жизни отца, куплены или переманены на свою сторону Антонием. Именно поэтому семь легионов так легко подчинились его командованию. Но эти легионы римские и их поражение ослабляет римскую армию, которая нужна императору Публию Крассу. Почему отец, получавший сообщения об этих действиях Антония, не предпринимал ничего, Публий так и не смог узнать и понять. На прямо заданный вопрос он ответил уклончиво, пообещав рассказать об «этом неудачнике» позднее. Но так и не рассказал. Теперь же Публию Крассу оставалось только догадываться, что на самом деле задумал Марк Красс. И принимать свои решения…

А чтобы не наделать глупостей, Публий и собирался посоветоваться с тем, кого отец уважал и выделял из массы своих сторонников. Кроме того являвшимся давним другом самого Публия. Сообразив, что его размышления пошли по кругу, Публий отвлекся от дум. Налил в свой кубок легкого каленского вина. Добавил немного воды со льдом и отпил… И сразу поставил кубок на стол. Встал, улыбаясь подходившему Луцию. Луций Кассий Лонгин шел к столику в сопровождении личного секретаря императора, раба Тирона. Который к тому же нес большую табличку для письма — скорее всего новости с телеграфа. Причем новости, как понял по виду секретаря Публий, плохие.

Луций остановился в двух шагах от Публия, вытянулся и поприветствовал императора по-армейски. Публий, убрав улыбку, ответил ему таким же приветствием. После чего предложил садиться и обратился к секретарю.

— Что там, Тирон? — кивнув на табличку в его руках.

— Новости с телеграфа из Парфии, господин, — ответил печально Тирон. — Парфянская конница внезапной атакой разгромила войска и обоз Оппия Стациана.

— Понял, — Публий нахмурился. Он ждал таких чего-то подобного, но все равно, слышать о поражении римских войск было неприятно. — Оставь табличку, я прочту. Иди, — и, отпустив секретаря, он жестом предложил Луцию садиться.

Пока Публий читал донесение, Луций присел налил себе каленского, разбавил водой со льдом. Неторопливо выпил, наблюдая за читающим Крассом. Лицо которого все более мрачнело.

— Антоний проиграл? — спокойно уточнил Луций, после того, как Публий разраженным жестом бросил табличку на столик.

— Еще нет, — взяв себя в руки, ответил император. Подхватил кубок, сделал несколько глотков. После чего продолжил. — Но уже близок к разгрому. Его легат потерял обоз и понес большие потери. Парфяне… захватили несколько осадных бомбард, ядра и… кажется даже порох… Антоний… скорее всего будет вынужден отходить. Потери будут большие, я полагаю…

— Будут, — столь же спокойно согласился дукс флота. — Но ты зря так переживаешь…

— Там