Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

расчёты и ещё три на изготовление. Завтра с утра я отдам распоряжение начать изготовление крыльев и деталей хвостового оперения. Рабочие набили руку на этих конструкциях, так что закончат как раз через пять дней. Еще два дня уйдёт на сборку и проверку, на пробный полёт, и таким образом через неделю первый двухместный аппарат будет готов.

Князь просто расцвёл:

— В таком случае, через неделю я подам объявление в местные газеты о наборе курсантов в лётную школу. Пока что ограничимся численностью авиаотряда в десять человек. Часть из них, наиболее талантливые, станут в дальнейшем инструкторами в этой школе. А первую модель самолёта, одноместную, начинайте производить, насколько позволят ресурсы мастерских. У меня уже имеется десяток заказов на этот аппарат, причём все покупатели выплатили аванс. Уже только эти продажи, Андрей Егорович, окупят и вашу зарплату, и вашу премию. Подумайте, как возможно ускорить производство имеющимися силами. Я распоряжусь соорудить ещё пару ангаров. А в ту пристройку, что вы нынче видели, занесут приличную мебель и протянут телефонную линию. Это будет ваш с Варварой рабочий кабинет. И последнее, Андрей Егорович:

Веретенников насторожился.

— Настоятельно рекомендую вам чертежи и расчеты самолётов не забирать домой, а хранить здесь, в особняке, или в мастерских, в кабинете. Там установят несгораемый шкаф. Эти документы являются секретом, и я опасаюсь, что в ваше отсутствие их могут скопировать илипросто выкрасть. К сожалению, шпионы, о которых я говорил не так давно, не выдумка. Так что примите все возможные меры предосторожности.

— Хорошо, — несколько растерянно кивнул Андрей.

Тубус с чертежами уже лежал в его мобиле.

Кивнул и князь, удовлетворённо и уверенно:

— В таком случае, закрепим соглашение на бумаге. Нотариус появится здесь через минуту. А вы оба пока прочтите экземпляры договоров.

Глава 17

Всю дорогу до Алушты, а потом и весь оставшийся вечер Андрей крутил в голове беседу с князем, перебирая реплики, выискивая смыслы. Но, главным образом, пытался выцарапаться из состояния полнейшего изумления. Было понятно, для чего совершается то или иное действие. Но никто и никогда, насколько знал Веретенников, такого не применял.

В портфеле, врученном вместе с бумагами, лежали договор с работодателем, скрупулёзно расписывающий все нюансы соглашения, аванс размером в половину оклада — на обзаведение, и отдельная бумага, согласно которой инженер становился собственником пяти процентов акций нового предприятия с правом на получения дохода по итогам года и правом голоса на собрании акционеров. Это было неслыханно и крайне щедро. Правда, имелась и закавыка: в уставе нового предприятия значилось, что владеть акциями могут учредители либо сотрудники. Так что, если Андрей когда-нибудь решит оставить службу и, к примеру, уйти к другому работодателю, он потеряет эти акции и приносимый ими доход.

Скорость, с какой делались дела у князя, поражала воображение. Лишь два дня назад возникла идея новой фирмы, а уже сегодня вечером Андрей получил пакет акций свежеиспечённой фирмы. Всё официально, с нотариальным заверением. Очевидно, Тенишев и от сотрудников ожидает подобных темпов работы. Понятно, почему концерн «КиТ» занял передовые позиции в мировом мобилестроении. Просто люди в нём быстрее шевелились. Тенишев не зря с самого начала делал акцент на скорость движения капиталов. И, последовательно используя эту концепцию, опередил всех конкурентов и остаётся лидером с момента создания первой «Молнии», все последние двадцать лет.

Такая скорость движения Андрея устраивала. Он целиком был охвачен нетерпением, желанием скорейшего прогресса. Еще не были закончены расчеты двухместного самолёта, ещё не начато изготовление первого экземпляра, а он уже рвался начать работы над новым, более совершенным аппаратом.

В постели Андрей долго ворочался, не в силах уснуть. В свете открывающихся перспектив ссора с Варварой казалась не стоящей упоминания мелочью. Как можно всерьёз воспринимать такие вещи, когда есть возможность сделать небо ближе к людям!

* * *

— И зачем? — недоуменно спросила Варвара, разглядывая бумаги. — Ну, договор трудового найма ещё понятно: основание для выплаты заработной платы и начисления налогов. А вот это?

Она отложила в сторону бумаги на пять процентов акций фирмы «КиТ-авиа». Князь покачал головой и мягко подвинул бумаги обратно к дочери:

— Это — твои деньги, пока ещё не заработанные. А принесут ли они доход, напрямую зависит от тебя и твоего компаньона. С завтрашнего дня ты переводишься на самоокупаемость. Разумеется, от дома я тебе не откажу, и куском хлеба не попрекну, но на всё остальное ты будешь зарабатывать сама.

— Как сама? — не поняла Варя.

— Очень просто, как все делают. Ты привыкла к тому, что казна рода всегда к твоим услугам. Мой карман тебе кажется бездонным, а это далеко не так. Интересно, что бы ты сказала, если бы тебе пришлось из собственных средств оплатить постройку нового самолёта взамен уничтоженного? А это, ни много ни мало, десять тысяч рублей, если считать по себестоимости. Два твоих нынешних месячных оклада. Во что обходятся услуги, к примеру, врача, ты и вовсе не привыкла задумываться. Хватит, дорогая. Теперь тебе на все личные нужды придётся зарабатывать самостоятельно. На ремонт старых мобилей и покупку новых, на свои наряды и украшения, на рестораны и вечеринки, на дела и на развлечения. Средства твои будут складываться точно так же, как и у Веретенникова: из оклада заместителя главного конструктора и дохода по акциям фирмы, на которую ты будешь работать. Доходы у тебя и твоего компаньона совершенно одинаковы, по крайней мере, сейчас. Но существуют как премии, так и штрафы. Список поводов для награждения и наказания приведён в приложении к договору.

— А как же осенний бал? — с вызовом спросила Варя. — Наряды для него стоят дороже разбитого самолёта.

— А ты отказалась от нового платья ради возможности построить свой самолёт. Не помнишь?

— Но ведь я думала… — девушка замялась, обнаружив себя в ловушке.

— И это возвращает нас к утреннему инциденту, — неожиданно жестко закончил разговор князь. — Ты не думаешь, что говоришь, и уверена, что не понесёшь ответственности за свои слова. Не думала тогда, полтора месяца назад, и не думала утром. Да, женщинам прощается многое. Они научились ловко спекулировать своей мнимой слабостью, перекладывая на мужчин ответственность за свои слова и действия. Но в твоём случае этому пришел конец. Раз ты решила, что являешься феминисткой, раз хочешь быть наравне с мужчинами, то и ответственность за свои дела должна нести в полном объёме, как это делают мужчины.

— Но…

— Никаких