Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

Крыму. Получается, что она в его глазах предстала именно такой? Капризной, взбалмошной девицей, живущей сиюминутными желаниями, готовой ради удовольствия наплевать на всё и на всех? Но это неправда! Она не такая! И как он мог… Новые рыдания сотрясли тело, новые слёзы впитались в подушку.

Человеческие силы имеют предел. Вот и Варя, истощив запасы слёз и путаных противоречивых мыслей, совершенно обессилела, и сразу после этого уснула, словно провалившись в чёрную бездну. Спустя несколько минут из ванной комнаты послышался шорох, и в спальню осторожно выглянула обеспокоенная горничная. Убедившись, что молодая хозяйка уснула, служанка бесшумно скользнула к двери, отодвинула запор и выскользнула наружу, не забыв плотно закрыть за собой дверь. Нужно было срочно рассказать обо всём домоправителю.

Варвара проснулась, когда пора было уже спускаться к обеду. Голова гудела, будто налитая свинцом. Ещё не мигрень, но где-то рядом. Девушка с усилием поднялась, подошла к зеркалу. Ну и вид! Лицо опухшее, глаза красные, волосы растрёпаны, тушь расплылась и наверняка отпечаталась на подушках. Платье безнадёжно измято, на чулке дыра — видимо, где-то зацепилась и не заметила. Ладно, это всё поправимо: холодная вода, немного пудры, расческа — это исправит лицо. Горничные приведут в порядок платье и поменяют постель. Ну а чулки можно просто взять новые. К обеду она, конечно, не попадёт, отговорится нездоровьем. А на ужин непременно спустится.

Мысли об ужине как-то сами собой перепрыгнули на бывшего компаньона. В том, что он бывший, теперь не было никаких сомнений: он сам это сказал, сам отказался от их союза. Варя представила, как ей придётся сидеть за столом и глядеть на этого человека. После их утренней стычки буря в душе ещё не улеглась до конца, и перспектива вкусно покушать в хорошей компании стала гораздо менее привлекательной. Можно, конечно, попросить ужин в комнату, ссылаясь всё на то же нездоровье, но это закономерно вызовет вопросы, визиты врача и, вполне возможно, возвращение постельного режима. А она за прошлые две недели уже належалась досыта. Как было бы хорошо, если бы этот человек, — даже в мыслях не хотелось называть его по имени. — не появился до ночи. Ужин пройдет без него, как и в прошлые дни, и всё будет прекрасно.

Варя вызвала горничную, отдала ей измятое платье и как бы между прочим поинтересовалась:

— Скажи, господин Веретенников уже вернулся из мастерских?

Ответ её поверг в смятение. Горничная, поглядев сперва на измазанную тушью подушку, затем на девушку, доложилась:

— Андрей Егорович сегодня утром съехал.

— Как съехал? Куда?

— Не могу знать, — почтительно поклонилась горничная и, выходя, ехидненько улыбнулась — конечно же, так, чтобы хозяйка не увидела.

Мысли Варвары опять заскакали в разные стороны перепуганными зайцами. Уехал? Совсем? А как же их проект? А как же планы отца? Неужели этот… этот… смог вот так запросто все бросить? Из-за… из-за чего? Или из-за кого? Но ведь она была в своём праве, отстаивая честь и достоинство. Никто не может указывать ей, что делать кроме, разве что, родителей и крёстной. Тогда почему этот съехал? И где его теперь искать?

В груди похолодело. Промелькнула жалкая трусливая мыслишка: может, отец всё-таки ничего не знает? Мысль тут же была изгнана: такого ещё ни разу не случалось. Он всегда в курсе всего, что происходит в доме. Значит, и сказка про нездоровье не пройдёт. И ужин пройдёт куда хуже, чем если бы на нём был этот…

Разумеется, на ужине тема утренней ссоры не поднималась: говорить о делах за едой считалось дурным тоном. Но по тому, как отец хмурил брови, было ясно: их с господином Веретенниковым разговор ему доложили в подробностях, если не дословно. Матушку, судя по всему, тоже известили: её взгляды, удивительным образом совмещающие укор и сожаление, ничего хорошего не обещали. Учитывая, что родители обычно читали нотации порознь, вечер обещал быть долгим. И от этого Варвара и сама сидела мрачнее тучи, без аппетита ковыряясь в нежнейшем бифштексе.

Отец не выдержал первым. Кивнув матушке в ответ на её безмолвный вопрос, поднялся из-за стола, проигнорировав десерт.

— Варвара, как закончишь ужин, изволь явиться ко мне в кабинет, — приказал он.

Взглядом успокоив жену, повернулся и быстрым шагом вышел.

Когда Варя зашла в кабинет, князь сидел мрачный, как грозовая туча. Молча кивнул дочери на кресло напротив стола. Та осторожно присела на краешек. Таким отца она ещё не видала даже после самых безумных её проделок. Это выглядело пугающе.

Наступила долгая пауза. Варя сидела, ожидая разноса. Глядела в сторону, разглядывая обои на стене. Отец глядел на неё в упор, и взгляд его не обещал ничего хорошего. Наконец, князь нарушил затянувшееся молчание:

— Ты меня разочаровала, — холодно произнес он. — Я никак не ожидал обнаружить в тебе столько снобизма, столько сословной спеси. Поздравляю, ты побила все рекорды: в кратчайшие сроки несколькими словами оскорбила и унизила человека, который не имел права ответить тем же. Не так давно ты громко и бурно возмущалась поступком Кутайсова. Сегодня ты сделала то же самое, только если барон ударил физически, ты хлестнула словом, а это намного больнее. Настолько больно, что человек в ту же минуту принял решение уехать из этого дома. Догадываешься, почему?

Варя, сжавшаяся было под суровым взглядом князя, резко вскинулась. Отец в одну минуту перевернул всё вверх ногами. Вдруг оказалось, что это она виновата во всём. А этот… этот совершенно не при чём и вообще потерпевшая сторона. Вновь вспыхнул гнев:

— Значит, он имеет право причинять мне боль, а я нет? Он посмел поучать меня! Решил, что имеет право указывать мне!

Девушка с вызовом смотрела на отца. А тот внезапно поник:

— Да, — тяжело вздохнул он, — всё ещё хуже, чем я думал. Как говорится, если факты противоречат женскому мнению, тем хуже для фактов. Мне казалось, ты способна к рациональному логическому мышлению. Ну, хотя бы, время от времени. А выходит, что ты ради того, чтобы защитить свои иллюзии пожертвовала единственным другом и совершенно не испытываешь сожалений по этому поводу.

— Друг? Какой друг? — не поняла Варя.

— И ведь не притворяется, — опять вздохнул князь. — Неужели у меня, несмотря на все старания, выросла обычная девка с куриными мозгами?

И прежде, чем Варвара успела возмутиться, продолжил:

— Две недели назад я рассказывал тебе о своём разговоре с Веретенниковым и о том, что он считает тебя другом. Я согласен, что