Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

— А что сделать задумали? — полюбопытствовал собеседник. — Похоже на паровик. Вижу цилиндры, поршни, а вот картер какой-то странный.

— Паровик и есть. Только специфический, для самолёта. Завтра соберу, поглядите. У вас ведь испытательный стенд имеется?

— А то как же! С утреца он занят будет, а после полудня — милости прошу. И я подойду полюбопытствовать.

* * *

Утром Веретенников проснулся с острым желанием: бежать в мастерские, собирать мотор. Но в гостиной, за завтраком, был отловлен Варварой.

— Ты чего прячешься от меня? — с вызовом заявила она, усаживаясь напротив.

— Даже и не думал, — удивлённо возразил Андрей. — Но у тебя до недавнего времени был постельный режим. Вот и получалось, что рано утром ты еще спишь, потом у меня весь день плотно занят работой, а вечером сил остается только-только добраться до кровати.

— И чем же ты так плотно занимаешься? — чуть прищурясь, поинтересовалась Варя. — Спасаешь девиц?

Андрей не понял, говорила она это в шутку или всерьёз, но сама тема остро́ты его задела. Он и сам не ожидал, что подобный двусмысленный намёк будет настолько чувствителен. Он отставил в сторону чашку с кофе и, выпрямившись, отчеканил:

— Варвара Владимировна, мы находимся не в тех отношениях, чтобы вы имели право контролировать мою личную жизнь.

Получилось резче, чем хотелось, и Андрей тут же об этом пожалел, но слово уже вылетело. Сдавать же назад было просто нельзя без ущерба для мужского самолюбия. Варя тоже, хоть и запоздало, почувствовала, что перегнула палку. Но такой отповеди не ожидала и непритворно обиделась. Глаза её сверкнули гневом:

— Да, Андрей Егорович, мы, очевидно, не в тех отношениях, чтобы хотя бы изредка осведомляться о состоянии здоровья компаньона.

Это было неправдой, и от того прозвучало вдвойне обидней. Он каждый день спрашивал о Варе у того же Степана, разве что в комнату к ней не заходил. Да и не может быть такого, чтобы слуги, а то и родители не посвятили недавнюю больную в подобные детали. А, значит, упрёк надуманный, с целью побольнее ударить. Ну что ж, цель достигнута.

Андрей поднялся на ноги, бросив салфетку поверх недоеденного завтрака:

— О здоровье компаньона я был прекрасно осведомлён, когда вынимал бесчувственное тело этого компаньона из обломков самолёта. Того самого самолёта, который был уничтожен ради прихоти, мимолётного удовольствия. И могу ли я считать компаньоном человека, который свои случайные желания ставит прежде всего прочего: чувств близких и друзей, общего дела, совместных целей? К тому же этот человек, видимо, вовсе не считает подобное поведение предосудительным. Он даже не пытается хоть как-нибудь объясниться, прикрываясь нападками с надуманными обвинениями. О том, чтобы исправить содеянное и говорить не стоит.

Варвара покраснела, затем побледнела. Плотно сжав губы, чтобы не дрожали, она метнула в компаньона, теперь уже, наверное, бывшего, убийственный взгляд. Медленно поднялась из-за стола и встала напротив Андрея, стиснув обеими руками спинку стоящего перед ней стула. Никто и никогда не позволял себе говорить с ней в таком тоне. Ярость затопила сознание, оставив единственное желание: поставить наглеца на место. Неважно, прав он был или нет, последнее слово должно остаться за ней. И для этого любые средства хороши.

— Вот, значит, как ты теперь заговорил! — презрительно произнесла княжна, надменно глядя на Веретенникова. — Едва отец посулил тебе работу и деньги, ты сразу почувствовал себя важным человеком: еще бы, главный конструктор самолётов. Решил, что можешь теперь меня поучать. А кто ты такой, чтобы позволять себе так говорить со мной? Ничтожество! Забылся? Кем бы ты был, если бы не я? Чем бы сейчас занимался? Всё, что ты сейчас имеешь, ты получил благодаря мне. А в ответ…

Варя не стала договаривать. Повернулась и пошла к выходу. И уже у самых дверей швырнула за спину:

— Мизерабль!

Это слово прозвучало будто плевок, пощёчина. Андрей покачнулся, будто от удара, а когда оправился, Варвары в гостиной уже не было.

На душе было гадливо. Так, будто в дорогой позолоченной обёртке обнаружилась известная субстанция. Но лекарство известно: работа. Новый мотор сам себя не соберёт, надо подниматься и ехать. До полудня не так много времени.

У выхода встретился дворецкий.

— Степан! — спросил Андрей, — ты знаешь, где в Алуште сдают квартиры в наём? Или, может, посоветуешь хороший пансион?

— Вы собираетесь съехать, господин Веретенников? — осведомился домоправитель.

— Да, я не хотел бы дальше стеснять его светлость.

— В таком случае, я советую поселиться в пансионе госпожи Ведерниковой. Он расположен на восточной окраине Алушты, найти его легко. Комнаты чистые, удобные, и стол неплох. Плата за проживание по карману не всем, но вам об этом беспокоиться не стоит. Зато все до единого жильцы приличные, культурные люди. Абы кого госпожа Ведерникова к себе не пускает. Если у вас возникнут проблемы, сошлитесь на его сиятельство. Я доложу князю о вашем решении.

* * *

С пансионом всё уладилось почти мгновенно. Андрей получил двухкомнатные апартаменты и трехразовое питание за двести пятьдесят рублей в месяц. Оставил в комнатах вещи, взятые с собой на первое время, и укатил в мастерские. И стоило только увидеть верстак с разложенными на нём деталями, как все проблемы и горести тут же отошли на задний план.

Чертежи для сборки не требовались: Веретенников и без них прекрасно помнил конструкцию мотора. Нельзя сказать, что паровик был таким уж простым, но если рука набита, если имеется достаточный опыт, то и сложности особой нет.

Андрей вырезал из паронита[1] хитрые прокладки, проложил между цилиндрами и картером, тщательно затянул болты. Соединил шатуны с поршнями, установил их в цилиндры.

Перевернул конструкцию.

Набил прорези сальника шнуром с графитовой пропиткой, положил на опоры коленчатый вал, установил крышки опор, закрепил шатуны на шейках коленвала и, в завершение, закрыл поддон картера.

Снова перевернул мотор.

Всё так же, с паронитовыми прокладками, поставил на место крышки цилиндров, прикрутил на хвостовик коленвала планшайбу для крепления воздушного винта, опутал цилиндры паропроводными трубками, тщательно проверил правильность установки клапанов и золотников и после этого посчитал работу завершенной.

Паровик вышел не слишком тяжелым: вдвоём с помощником Андрей переставил двигатель с верстака на тележку и покатил изобретение к испытательному стенду. Установил, подсоединил паропровод и с замиранием сердца повернул рычаг подачи пара.

Пых!

Коленчатый вал медленно провернулся на пол-оборота.

Пых!

Вторые пол-оборота