Лётчик или двадцать лет спустя - Дмитрий Николаевич Матвеев

кто ещё остался — поведали об известных им событиях вчерашнего дня. После этого старший, сдержав полтора-два десятка крепких словечек, сел на отцовское кресло, поморщился от ощущения жестких пружин в просиженном сиденье, и принялся звонить Соловьёвым и Тенишевым, выясняя подробности. Средний же внимательно выслушал доктора и, расплатившись, отпустил.

К тому моменту, как Валерий смог открыть глаза, всё уже было известно.

— Василий! — слабо крикнул подпрапорщик. — Принеси рассолу!

И тут же ему в руки толкнулась большая глиняная кружка с этим самым рассолом. Глоток за глотком целебная жидкость возвращала тело к жизни, а мозги к действию. К тому времени, когда кружка опустела и магическим образом исчезла из рук, младший барон Кутайсов мог более-менее адекватно воспринимать реальность и относительно связно изъясняться.

— Василий! — вновь позвал младший.

— Нет Василия, — ответил совершенно другой голос, почти что незнакомый. — Допек его, видать, батюшка, да так, что тот сбежал, не дожидаясь расчета. Но сейчас не о том речь. Двигай в ванную, умойся, приведи себя в порядок, а то выглядишь хуже последнего босяка. Как умоешься, приходи в гостиную, разговаривать будем.

Глава 15

Условиями договора с князем Андрей был более, чем доволен. В первое время после окончания учёбы он планировал за год зарабатывать лишь половину того, что ему посулили в месяц. Перспективы открывались самые широчайшие: интересная работа, уникальная тема, всемирная слава и, чем чёрт не шутит, дворянство и богатство. А следом семья, дом, дети. О кандидатуре на роль супруги он пока не задумывался, но сны молодого инженера нет-нет, да посещало видение стройной девичьей фигуры, самым откровенным образом обтянутой мокрым купальником.

Нельзя утверждать, что сны инженера Веретенникова украшало собой видение именно княжны Тенишевой. У прельстительной фигуры лица вообще было не разобрать. Но тело… несомненно, оно в точности походило на виденное однажды в сумерках на пляже.

Настолько сближаться с Варварой Андрей не собирался. Но в любом случае ради таких призов стоило хорошенько поработать, и уже на следующее утро Веретенников отправился не просто в мастерские, а именно что на службу.

На поле рядом с треком вовсю шла стройка. Рабочие возводили рядом с первым ангаром ещё два, а к тому самому пристраивали немалого размера будку. И несмотря на весь энтузиазм, работать умственно под грохот молотков и визг пил было совершенно невозможно.

Стройка должна была продлиться ещё дня три. Андрей проверил ход постройки нового самолёта, с помощью работников загрузил в «Молнию» один из кульманов и вернулся в усадьбу Тенишевых. Там, удобно устроившись в своей комнате, он приколол к чертёжной доске новый лист ватмана, открыл новую тетрадь, пододвинул поближе арифмометр и принялся за расчёты.

Расчеты не ладились. Судя по нащупанным полуэмпирическим формулам, для второго человека — неважно, пассажира или ученика — мощности паровика не хватало. Как вариант, можно было увеличить несущую площадь крыльев, используя бипланную схему. Но это — долго, это пересчитывать вообще весь аппарат. Относительно просто задача решается установкой более мощного двигателя, но его просто нет. Есть серийный от «Молнии» на восемьдесят сил и опытный роторный на сто восемьдесят. Роторный очевидно избыточен, сюда бы их дипломный моторчик поставить. Но вот незадача: имеется он лишь в чертежах. Хотя… Возможности мастерской вполне позволят построить один-два экземпляра. Тогда переделки аппарата сведутся к минимуму, и уже максимум через неделю начнётся обучение новых пилотов.

Овчинка однозначно стоила выделки. Тем более, что Николай Генрихович говорил об испытаниях, без которых моторчик в серийное производство пускать нельзя. Вот он, Андрей, заодно и проверит, что они с Варварой напроектировали.

Воспоминание о княжне вдруг отозвалось горечью. Вчера за общим столом этого не случилось. Но там для рефлексий и самокопаний не место было и не время. Да и после, во время разговора о будущем, думалось о другом: выложенные князем на стол эскизы потрясли до глубины души. Особенно третий, со стремительными, сверхскоростными даже на вид аппаратами. Андрей, увидев их, забыл обо всём на свете, любуясь эстетически утончёнными формами, вылизанными до последней линии. Сразу становится понятным, откуда взялось это слово: фюзеляж. Буквально по Микеланджело: взяли кусок металла и отсекли всё лишнее.

Не меньше ошеломили предложенные должность и оклад. Вместо того, чтобы годами карабкаться вверх, зарабатывая авторитет и постепенно прирастая в деньгах и должностях, он просто взял и в один миг заскочил на самый верх. Выше — только владельцы заводов. Но сейчас владение и управление интереса не вызывало. Вот создавать и строить новые самолёты, летать на них — это да, это почти что страсть, воплощенная мечта.

Но сегодня мечта оказалась с изрядным привкусом горечи. Со дня катастрофы прошло уже две недели, а Варвара так и не попыталась заговорить, прислать через слуг записку, да и вообще хоть как-то объясниться. Вчера за столом вела себя как ни в чём не бывало, словно бы вины своей не видит и не понимает. Но разговор нужен. Хотя бы для того, чтобы определиться, насколько в дальнейшем можно положиться на княжну. А то стукнет ей в голову очередная блажь, и наплюёт девочка с высокой колокольни самомнения на совместные планы и договорённости. И ладно ещё, если просто бросит работу и уйдёт развлекаться. А если, как в прошлый раз, уничтожит результат общего труда?

Рецепт от подобных мыслей Андрей знал: работа. Повлиять на Варю он не рассчитывал, раз уж самому князю это не удалось. А потому он сложил в тубус чертежи двигателя и вновь отправился в мастерские.

Работы предстояла точная и аккуратная. К счастью, станки в цехе-мастерской стояли отличные. Достаточно соблюсти необходимые размеры, и вся конструкция соберется с первого раза, не придётся маяться с ручной подгонкой. Все болты и гайки, необходимые уплотнения и прокладки, точная арматура — золотники и перепускные клапана, используются стандартные, применяемые на паровиках «КиТ». А детали специфические, нужные для конкретного двигателя, вполне возможно изготовить за оставшиеся полдня. Андрей облачился в робу, запасся необходимым материалом и принялся за дело.

Работа руками увлекла инженера настолько, что он совершенно позабыл о времени, и очнулся лишь тогда, когда к нему подошел начальник мастерской.

— Поздно уже, Андрей Егорович, — проговорил он, оглаживая усы. — Вон сколько нынче работы провернули! Завтра с утра закончите, а сейчас пора. Я через полчаса мастерскую закрою, а вам ещё станок прибрать надо.

Да, такой договор был: Веретенникову выделяют станок, а он после работы убирает стружку, инструмент и прочее.

— Минуту, господин Ведерников, — отозвался