Князь Медведев. Дело рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

При его характере это показывало, что он сильно испуган.

— Причину назовёшь?

— Мне бабушка в детстве нагадала, — Тайво передёрнул плечами, как от озноба. — Подойду к Стеле — умру.

— Тебе решать, — произнёс я и направился к Стеле.

Если уж и вводить человека в ближний круг, то такого, кто пойдёт со мной и в огонь, и в воду. И умеет рисковать. А если что пойдёт не так — уверен, смогу ему помочь.

Прохладный полумрак помещения, напитанный силой, не располагал к лишним разговорам.

За спиной раздались тихие шаги.

Я остановился и дождался Тайво. Он был бледен, но шёл. Приложив руку к Стеле, велел ему сделать то же самое.

Он выполнил мой приказ. Ладонь легла на камень и Тайво с восторгом уставился на Стелу. Страх исчез.

Пока Тайво таращился на Стелу, я прикидывал формулировку. Изначально планировал принять его слугой рода, как и обещал. Но за последние сутки расклад изменился.

Слуга рода — это исполнитель. А учитывая, что Тайво — природный интуит, и в целом не лишён инициативности и смекалки, он мне нужен не в качестве послушной марионетки. Мне нужен человек, способный принимать решения, когда меня нет рядом. Который найдёт прокол там, где его не видят профессионалы. Заминирует оружие массового поражения кухонной взрывчаткой. Принесёт горячий взвар, когда я валяюсь в пепле вампира.

Мне сейчас надо восстанавливать род, включая младшие ветви. К сожалению, кроме Арзамасских, никого и не осталось. Но почему бы не завести новые, с такими людьми во главе, кто обязан мне всем в своей жизни и будет верен до гроба? В идеале — молодыми людьми, как и я сам в этом теле.

Ведь тридцать лет на посту ректора научили меня одной вещи: хочешь построить что-то долговечное — начинай с людей. Причём с таких, которым доверяешь.

Я уже открыл рот для формулировки запроса, как вдруг понял, что не знаю фамилии и отчества Тайво.

— Кстати, а как тебя полностью зовут? — спросил я.

Тайво растерянно моргнул. Напряжение от преодоления детских страхов мгновенно испарилось под давлением моего неожиданного вопроса.

— Тайво Ильмальерович Кархунен.

Я кивнул и обратился к Стеле:

— Я, князь Михаил Медведев, глава рода Медведевых, желаю зарегистрировать младший род под патронажем рода Медведевых. Глава младшего рода — Тайво Кархунен.

Под сводами разнёсся механический голос:

Для оформления необходимо внести пятьдесят золотых червонцев.

Прямо из боковой стенки чуть ниже моей руки выдвинулся лоток.

— Возможна ли оплата картой банка «Крак и сыновья», базирующегося на межмировом рынке? — спросил я.

Возможна.

Тайво слушал наш диалог, дыша через раз, а его глаза от удивления готовы были выскочить из орбит.

Свободной рукой я достал платиновую карточку и положил в выехавший из стены лоток. Несколько минут тишины, после чего лоток выехал обратно. Кроме моей карты, там лежали круглая нагрудная бляха с мордой медведя-панды и цифрой «один», а также перстень-печатка с хитрой мордой этого же медведя.

Как только я всё забрал, зазвучал голос Стелы:

Зарегистрирован младший род Пандины под патронажем рода Медведевых. Глава и единственный участник рода: Пандин Тайво.

Тайво оторвал руку от Стелы. Я передал ему бляху и перстень.

— Поздравляю, одарённый из нового рода Пандиных, — торжественно начал я. А закончил другим тоном:

— Теперь обратной дороги нет.

Тайво заторможенно кивнул. Перстень на его пальце сидел, как влитой. Бляха с пандой поблёскивала на груди.

— Подожди снаружи, — попросил я. — Мне нужно ещё кое-что решить.

Тайво, всё ещё пребывая в трансе, вышел из зала.

Я вернулся к Стеле.

— Где моя награда за установку первокамня и закрытие прокола?

Под сводами прозвучало:

Для получения награды обращайтесь к Стеле, выдавшей задание.

Понятно. Бюрократия — она и в параллельных мирах бюрократия.

Поняв, что здесь больше делать нечего, я вышел наружу. День был в самом разгаре. Солнце стояло в зените. Возле арсенала царила суета. Егеря выносили оружие и укрепляли позиции.

Тайво стоял рядом и косноязычно бормотал:

— Я хочу… Я вас не подведу… Я, если нужно, — то сразу…

— Тайво, — перебил я. — Лучше любых слов за нас говорят дела.

Он замолчал. А потом сложил мудру, и на кончиках его пальцев затрепетал крохотный огонёк.

— Ты откуда знаешь мудру огня? — удивился я.

— Я много разных мудр знаю, — похвастался Тайво. — Ещё ребёнком у деда каталог позаимствовал. Он, правда, об этом не знал. Ну и выучил всё.

Да уж, что ни день, то новый талант в моём новом соратнике открываю. Это я удачно его в ближний круг ввёл.

На полпути к лагерю нам навстречу вышел Плутарх. Он сразу обратил внимание на бляху и перстень у Тайво.

— Тебя поздравить или посочувствовать? — улыбнулся Плутарх.

— Почему это «посочувствовать»? — возмутился Тайво.

— Новые рода долго не живут, — просветил его Плутарх. — Старые не позволяют. Конкуренция.

— Пусть попробуют! Нам лишние трофеи не помешают, — хищно оскалился я. — Младший род под нашим попечительством. За своих порву любого.

Плутарх одобрительно хмыкнул. Тайво расправил плечи.

В этот момент купол лопнул с гулом, рвущим слух. Будто над нами раскололось небо.

Меня качнуло. В ушах взорвалась боль. По шее потекло тёплое. Рядом Тайво зажимал уши. У Плутарха по лицу текла кровь и из ушей, и из носа.

Эхо ещё гуляло по острову, когда из болотного тумана выступили силуэты. Много силуэтов.

В ушах стоял звон. После взрыва купола я почти ничего не слышал. Рядом Плутарх что-то кричал, но слова тонули в вате контузии.

Под ногами вспыхнул золотой круг с японскими иероглифами. Мгновение… и мир схлопнулся.

Темнота.

Глава 17

Дорога Силы

Глаза открыл с трудом, не знаю, через сколько. Но явно прошло немало времени.

Первое, что увидел, — ростовое зеркало напротив.

Отражение мне не понравилось от слова «совсем». Я сидел на каменном троне, вытесанном из монолита чёрного обсидиана. Ремни фиксировали тело так, что шевелить можно было только глазами. Голова обрита. Сверху, из закреплённого над теменем сосуда, с периодичностью удара сердца падали капли ледяной воды.

Обсидиан под руками не только холодил кожу, но и словно вытягивал возможность использовать любую энергию. Подавитель, причём, похоже, настроенный точечно под меня. Серьёзная работа.

Перевёл взгляд с зеркала. Обнаружил, что нахожусь в саду.

Раннее утреннее солнце освещало ярко-красные кленовые листья, создавая иллюзию пожара на фоне вечнозелёных сосен. Возле широкого валуна, поросшего мхом, стоял пожилой японец.

— Вы понимаете японскую речь? — осведомился он. — Или лучше пригласить переводчика?

— Понимаю, — прохрипел я пересохшим горлом.

Я знал японский ещё из прошлого мира.

— Тем