Лекарь Фамильяров. Том 5 - Виктор Молотов

Я отступил от косяка и взялся за ручку двери.

На лице Олеси мелькнула лёгкая досада, и тут же следом, благодарность. Я прочитал оба чувства одновременно: она хотела, чтобы я остался, и была рада, что я ушёл, потому что ноги у неё гудели, глаза слипались и сил хватило бы на пять минут разговора, после которых она бы уснула прямо при мне и была бы смущена до конца недели.

— Спокойной ночи, Миш, — сказала она тихо.

Я закрыл дверь.

Постоял в тёмном коридоре и пошёл к себе. Лёг, закинул руки за голову и уставился в потолок. За стеной было тихо.

Торопиться некуда. Она заслуживает нормального вечера, когда мы оба выспались и никуда не бежим. Позже. Когда звери здоровы, клиника стоит, а через дорогу больше не торгуют отравой.

Я повернулся на бок, и бок привычно дёрнулся.

Мазь забыл, блин. Олеся ведь проверит.

Я встал, намазал рёбра «Эфиргелем», лёг обратно и закрыл глаза.

* * *

Утро навалилось быстро. Будильник в шесть тридцать, мазь, свитер, холодный питерский воздух.

У кофейного ларька Василиса уже наливала мне тройной американо, не спрашивая. Я расплатился, забрал стакан и пошёл к клинике быстрее обычного.

Ксюша уже была на месте, за стойкой. На углу стойки стоял полиэтиленовый пакет, из которого глухо звякнули стеклянные флаконы, когда она подвинула его к стене.

— Десять штук, — сказала она. — Пустырник с магнезией. Четыреста тридцать рублей за всё.

— Умница. Возьми из кассы и запиши в тетрадь как расходы.

Ксюша кивнула и пошла делать записи.

Саня подтянулся следом с Пухлежуем под мышкой. Артур в стационаре уже сидел у вольера с учебником, он поднял на меня голову, когда я заглянул. За ночь «Серпентин-Д» продолжал работать. Горай выглядел собраннее, плечи расправлены, взгляд ясный.

— Утро, — сказал он.

— Доброе. Таблетку принял?

— После завтрака. Как ты и сказал.

Я кивнул, сменил компресс на яйце, пульс Ядра держал ровную девятку, проверил зверей и вернулся в приёмную.

В девять пришёл первый пациент, мужчина с хромым мурлоком, вывих эфирного сустава, рутина. Я вправил, наложил фиксатор, выписал рецепт. Ксюша оформила карточку.

Без четверти десять колокольчик над дверью грохнул.

Зинаида Павловна стояла на пороге. Пальто застёгнуто на все пуговицы, подбородок поднят. В правой руке была переноска с Изумрудиком.

— Михаил Алексеевич! — объявила она с порога. — Вот она я!

— Заходите, Зинаида Павловна. Давайте Изумрудика.

Она прошествовала к смотровому столу и поставила переноску. Я открыл крышку, и из неё выбрался Изумрудный сквозняк, маленький, с непропорционально длинной шёрсткой для обычного котёнка, которая переливалась изумрудом и клубилась, едва заметно испуская дымок.

Изумрудик сел на столе, повёл ушками и уставился на меня сосредоточенными розовыми глазами. По эмпатии пришло настороженное, но спокойное:

«знаю тебя… пахнет лекарствами… ладно…».

Я уложил сквозняка на платформу эфирографа. Аппарат загудел, экран выстроил координатную сетку, и над ней поднялась трёхмерная модель Ядра. Зелёная, ровная, с чистыми каналами и ярким свечением в центре. Изумрудик лежал на платформе спокойно и даже зевнул, показав крошечные клыки.

— Здоров, как бык, — сказал я, снимая сквозняка с платформы и почёсывая его за ушком. Изумрудик прижал другое ушко и заурчал. — Ядро в норме, каналы чистые, никаких отклонений.

Зинаида Павловна выдохнула с облегчением и прижала ладонь к груди.

— Слава богу, голубчик. А то я всю ночь не спала, думала, а вдруг…

— Зинаида Павловна, — я убрал Изумрудика в переноску и повернулся к ней. — Раз уж вы здесь. Помните, я просил рассказать про чай из «Здорового Ядра»?

Бабушка мгновенно подобралась. Плечи расправились, подбородок выдвинулся вперёд, и передо мной стояла уже не милая пенсионерка со сквозняком, а ветеран жилищно-коммунального хозяйства, перед которой дрожали сантехники трёх микрорайонов.

— Помню, — сказала она. — Привкус химический. И после него тянуло остаться.

— Я проверил анализы того фирменного чая, которым вас там поили, — я говорил ровно, спокойно, глядя ей в глаза. — И понял, почему вы туда так рвались.

Зинаида Павловна подалась вперёд.

— И почему же?

— Там экстракты, которые действуют как приворотное зелье, — я выбирал слова, переводя химию на язык, понятный Зинаиде Павловне. — Отупляют волю, вызывают желание остаться и платить. И самое поганое, они блокируют у хозяина способность чувствовать, что его питомцу плохо. Вы сидите в кресле, вам хорошо, а Барсичка на процедурном столе мучается, и вы этого не замечаете. Потому что чай отключает канал связи между вами и зверем.

Зинаида Павловна молчала. Лицо у неё менялось медленно. Сначала побледнело. Потом по скулам пошли красные пятна. Потом побагровело целиком, от подбородка до корней волос, и глаза загорелись тем огнём, который я видел у неё один раз, когда она рассказывала, как выгнала сантехника из котельной за поддельную накладную.

— Сволочи, — произнесла она тихо и отчётливо. — Ах они сволочи!

Ксюша за стойкой вздрогнула. Саня у двери стационара выпрямился.

— Да я их засужу! — голос Зинаиды Павловны начал набирать высоту. — Да я в Роспотребнадзор напишу! Да я им все окна побью! У меня зять в полиции, двоюродный, но всё равно! Я им такое устрою, они свой каркаде через трубочку в камере пить будут!

— Зинаида Павловна, — я мягко положил ладонь ей на плечо, и этот жест остановил её надёжнее любого слова. Она осеклась на полуслове и посмотрела на меня, тяжело дыша.

Я выдержал паузу и улыбнулся. Спокойной, чуть лукавой, от которого интерны в корпоративных клиниках понимали, что сейчас будет план.

— Не надо судов, — сказал я. — У меня есть идея получше.

Зинаида Павловна застыла. Гнев никуда не ушёл, но к нему прибавилось любопытство, и эта смесь делала её похожей на охотничью собаку, учуявшую дичь.

— Какой план? — спросила она.

Я придвинул ей стул.

— Присядьте, Зинаида Павловна. Сейчас всё расскажу.

Глава 14

Я перешёл дорогу и толкнул стеклянную дверь «Здорового Ядра».

Белый мрамор пола отражал неоновые лампы, хромированные стойки блестели, и на кожаных диванах у дальней стены сидели пять женщин пенсионного возраста. Зинаида Павловна занимала центр дивана, расправив плечи и выставив перед собой ридикюль с металлической застёжкой.

Справа от неё устроилась Тамара Ильинична, слева, Раиса Фёдоровна, и ещё двух я знал в лицо, но по именам не помнил. Перед каждой стоял столик с