Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

Услышав про совесть, Юлиан Иванович перешёл на тоскливое нытьё.

— Да кого я подставляю, Илюша? — жалобно затянул он, хватаясь за голову. — Ты же сам в этом доме живёшь! Ну да, сейчас фундамент вроде не разваливается, но дом-то всё равно старый! Он же сыпется! Сегодня трубы прорвало, завтра проводка коротнёт, послезавтра крыша потечёт. Я ночами не сплю, всё жду, где рванёт в следующий раз! Я же как лучше хотел… Вот мечтал: переселят нас по реновации в новенький, красивый дом. Свежие коммуникации, чистые подъезды… Там всё будет хорошо! И я бы там снова председателем стал. И спал бы спокойно!

— Практика показывает, что качество строительства в современных жилых комплексах, особенно возводимых по программам массового переселения, весьма далеко от идеала, — выразил я обоснованное сомнение. — У вас нет абсолютно никаких гарантий, что в новом доме ничего не будет ломаться.

— Хуже, чем здесь, точно не будет! — заявил Юлиан Иванович.

— Раз уж мы заговорили о том, где будет лучше, — я сменил тему, переходя к главной цели своего визита. — Объясните мне, что это за объявления висят у каждого подъезда? О новом общем собрании собственников. С какой целью вы их развесили, Юлиан Иванович?

— А я тут при чём? — председатель удивлённо развёл руками. — Это желание самих жильцов! Инициативная группа подала заявку на проведение. И Константин Дмитриевич там будет присутствовать как представитель застройщика. Всё строго по закону! Жильцы имеют полное право. Вот они и хотят заново рассмотреть вопрос по реновации.

— Вы прекрасно знаете, что это фикция, — оборвал я его. — Константин Дмитриевич просто хочет продавить голосование за снос, используя ваш липовый акт об аварийности.

— Я уже сказал: акт не мой! — огрызнулся председатель.

— А мне всё равно, чей он. Слушайте меня очень внимательно, Юлиан Иванович. Если на этом собрании Константин Дмитриевич с вашей молчаливой поддержкой продавит признание дома аварийным, я гарантирую вам, что штрафом за халатность вы не отделаетесь. Я подниму всех: от районной прокуратуры до Следственного комитета и Контрольно-счётной палаты. Мы вскроем асфальт во дворе и разберём отмостку. Мы закажем строительно-техническую экспертизу и проверим каждую копейку из тех миллионов, что вы перевели в «КапСтройТрест». Каждый мешок цемента пересчитаем!

Лицо председателя мгновенно посерело — видимо, он представил следователей с перфораторами, бурящих его «идеальный» фундамент, и перспектива ему категорически не понравилась.

— Не надо прокуратуры… — сдавленно пробормотал он, вытирая вспотевший лоб. — Что ты от меня хочешь, Илюша?

— Надо проводить новую, независимую экспертизу состояния дома, — сказал я, — которая докажет, что износ здания не превышает допустимых норм, и в сносе оно не нуждается.

— Проводите, — с готовностью закивал Юлиан Иванович. — Я вообще не против! Пусть эксперты всё осмотрят, я только за объективность!

— Она денег стоит. И немалых, — заметил я.

— Ну так соберите с жильцов целевым взносом. Если им так надо сохранить дом…

— Нам не собрать нужную сумму до собрания. Вы оплатите эту экспертизу, Юлиан Иванович.

— Я⁈ — председатель чуть не поперхнулся. — Из своего кармана⁈ Да ты с ума сошёл! Тебе надо, ты и оплачивай! У меня таких денег отродясь не было!

— Вы оплатите её со счёта ТСЖ, — невозмутимо уточнил я. — И это не предложение. Это ультиматум. Либо мы оплачиваем экспертизу, которая подтвердит, что ваш ремонт был качественным и дом не аварийный, либо… мы возвращаемся к варианту с прокуратурой и проверкой ваших смет на ремонт полуторагодичной давности. Десять лет тюрьмы или счёт за услуги инженеров? Выбирайте.

Юлиан Иванович сидел молча около минуты, тяжело дыша и сверля меня взглядом. Но инстинкт самосохранения победил жадность.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Можешь считать, что я повёлся на твой шантаж.

— Это не шантаж, а выгодное предложение.

— Не умничай! Присылай счёт. Оплатим из резервного фонда капремонта, — произнёс председатель, после чего нацепил на лицо свою дежурную, дружелюбную маску и добавил: — Ты же знаешь меня, Илья… Я всегда за то, чтобы дому и жильцам было только хорошо. Исключительно ради спокойствия соседей!

— Я не сомневался в вашем благоразумии, счёт за экспертизу вам пришлют, — сказал я, собирая бумаги со стола и убирая их обратно в портфель. — До встречи на собрании!

Глава 15

В офис я прибыл с заметным отклонением от рабочего графика. На этот раз винить непредсказуемый общественный транспорт не имело смысла — задержка была вызвана исключительно моим визитом к Юлиану Ивановичу. По личному делу. То есть, оправданий у опоздания не было. И едва я успел переступить порог, как на меня налетел шеф.

— Илья, твои опоздания уже не просто входят в привычку, а стали традицией! — возмущённо выговорил Маньков, потрясая в воздухе каким-то бланком. — Если ты и дальше будешь так опаздывать, мы свои деньги за Вовчика никогда не получим!

— Пусть он для начала принесёт документы, — невозмутимо ответил я, проходя к своему рабочему месту. — Без фактуры начинать процесс бессмысленно.

— Он в девять утра был здесь! — рявкнул Олег Борисович. — Принёс всё, что нужно. И, между прочим, категорически заявил, что с тобой на разборки с бывшими работодателями не поедет. Так что воевать с его бывшими работодателями тебе придётся самому.

— Я бы не сказал, что наш клиент похож на воина, поэтому вы меня не расстроили этой новостью, — сказал я. — Но при таком раскладе мне необходима нотариальная доверенность на представление его интересов. Без неё я для его бывшего руководителя просто человек с улицы.

— Да ты так душевно опоздал, Таранов, что Вовчик уже успел сбегать на второй этаж к нашему нотариусу и сделать её! — ответил Маньков и хлопнул стопкой бумаг по моему столу. — Всё готово!

— А клиент не сказал, почему он не хочет со мной ехать?

— Нет. Просто наотрез отказался, и всё.

Я медленно опустился в кресло, анализируя полученную информацию.

— А вам не кажется это странным? — спросил я. — С чего вдруг наш клиент избегает встречи с бывшим работодателем? Может быть, там всё не так просто, как он нам описал, и присутствуют