Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

кормили, пока он бухал, но юридическая недоработка с нашей стороны есть. Документы как следует не оформили. Поэтому я дам вам миллион. Мои юристы сегодня же подготовят все необходимые бумаги о передаче прав, завтра мы с вами встречаемся и всё подписываем. Деньги получите сразу. Переводом на счёт. После чего расходимся, и я забываю о существовании Вовчика. Так пойдёт?

Я мысленно отметил, что всё идёт по исключительно хорошему сценарию. Этот абориген мыслил категориями эффективности, что сильно упрощало задачу. Однако в этот момент в моём сознании яркой вспышкой возник образ шефа и его пламенная речь о том, что юрист должен торговаться за каждую копейку и выжимать ситуацию по максимуму.

И раз уж я взялся мимикрировать под лучшего юриста этой планеты, мне следовало применять их локальные алгоритмы до конца. Я выдержал театральную паузу, сохраняя зрительный контакт, после чего позволил себе лёгкую, снисходительную усмешку и произнёс:

— Миллион? Вы шутите? Миллион рублей — это не просто ничтожно мало за интеллектуальный продукт такого уровня, который уже приносит вашей компании стабильную сверхприбыль. Заявленная вами сумма оскорбляет моего клиента. И меня заодно.

— Про клиента только не надо, — брезгливо скривился Степан. — Он такой суммы даже и представить в состоянии.

— Зато у меня с фантазией всё в порядке, — парировал я. — Я могу представить, и я чётко вижу, что один миллион — это объективно мало.

— Да Вовчику что миллион, что два — всё едино! Он их пропьёт за месяц!

— А это уже совершенно другой разговор. Но вас абсолютно не должно волновать, как именно мой клиент распорядится своими честно заработанными деньгами. Будь то алкоголь, благотворительность или покупка недвижимости. Вас должна волновать только сумма отступных.

— И сколько ты хочешь? — Степан напрягся, явно готовясь к жёсткому торгу.

— Десять миллионов! — не моргнув глазом, заявил я.

«Заряжай сразу с большим запасом!» — всплыли в памяти наставления Манькова. У меня не было времени изучать финансовые отчёты и подсчитывать реальную прибыль, которую уже принесла и ещё принесёт им эта программа. Я пошёл по пути наименьшего сопротивления: просто взял предложенную Степаном сумму и умножил её на десять. Как и учил шеф. Теперь, согласно местным алгоритмам коммерции, можно было начинать потихоньку сбавлять цену в процессе дискуссии.

Степан саркастично усмехнулся и спросил:

— А чего не сто?

— Потому что десять миллионов вы заплатите, а сто — нет, — невозмутимо ответил я.

После этого я расстегнул портфель и выложил на стол стопку готовых бумаг.

— Это официальные жалобы по процедуре DMCA, — пояснил я, постучав пальцем по документам. — О нарушении авторских прав в цифровую эпоху. Завтра утром они уйдут в сторы и администраторам ваших серверов. Ваше приложение будет заблокировано и удалено из магазинов на весь период судебных разбирательств. А суды, как вы сами понимаете, могут длиться годами. Вы можете прямо сейчас в уме прикинуть свои финансовые и репутационные потери от простоя продукта, оттока пользователей и срыва инвестиционного раунда. Моё предложение предельно простое: выкуп прав за десять миллионов рублей, либо завтра ваш бизнес фактически перестаёт существовать.

— Это уже шантаж, — заметил Степан.

— Ни в коем случае, — возразил я. — Это исключительно информирование о правовых последствиях.

Бывший работодатель Вовчика какое-то время молчал, буравя меня взглядом. Затем он резко выдохнул и сказал:

— Ладно. Десять так десять. Я больше потеряю, если продолжу с вами сейчас спорить на эту тему. Моё время стоит дороже.

Я мысленно усмехнулся — последняя фраза была чистейшей воды бравадой, попыткой сохранить лицо перед наглым визитёром. Степан явно всё мгновенно взвесил и понял, что десятка за спасение курицы, несущей золотые яйца — это приемлемая цена. А возможно, даже очень маленькая.

Внезапно до меня дошло: я погорячился и назвал слишком мало! Раз этот самоуверенный делец так легко и быстро согласился, значит, реальная стоимость кода Вовчика была намного выше. Завет Манькова «торговаться за каждую копейку» я не выполнил.

Но, с другой стороны, логика подсказывала иное. Десять миллионов — это крупная сумма. И наша комиссия с этой суммы тоже не маленькая. Эти деньги с лихвой закроют все текущие потребности конторы «РеалLex» на много месяцев вперёд, включая аренду. И эту сумму мы могли получить чуть ли не прямо сейчас. А назови я другую цифру, бывший работодатель Вовчика мог упереться, и дело затянулось бы на месяцы.

В общем, не стоило корить себя за то, что, выражаясь языком шефа, не выжал Степана досуха. Я выложил на стол заранее подготовленный проект договора об отчуждении исключительных прав.

— Ознакомьтесь. А электронная версия на флешке, — сказал я и положил накопитель рядом с бумагами.

Степан взял договор, бегло просмотрел текст и сказал:

— Бумаги нормальные. Но мой юрист их всё равно должен проверить. И подписывать всё будет сам Вовчик. Лично. Никаких подписей по доверенности на такие суммы я не потерплю. Потом окажется, что в доверенности запятую не так поставили, и она недействительна.

— Без проблем, — согласился я, признавая правомерность его требования. — Сегодня или завтра с утра Владимир приедет и всё подпишет. А вы дадите команду на оплату.

— Дам, — пообещал Степан. — Как подпишет, так и дам. И предупреждаю, что бухгалтерия будет платить с обычного расчётного счёта фирмы, так что перевод не мгновенный. Идти может до трёх дней. Хотя обычно день в день.

Я удовлетворённо кивнул и начал собирать свои бумаги обратно в портфель. Степан следил за мной внимательным, изучающим взглядом. Когда я уже застегнул молнию, он покачал головой и с нескрываемым уважением произнёс:

— Пипец, ты ушлый.

— Я специалист по авторскому праву, — ответил я, доставая из внутреннего кармана пиджака свою визитку и аккуратно кладя её на край стола. — И вообще по любому праву. Обращайтесь.

Я вышел из стеклянной башни бизнес-центра на залитую солнцем улицу. Взвесив текущие приоритеты, я вызвал такси. Приложение на смартфоне безжалостно сообщило, что эта поездка спишет с моего счёта практически все остатки местных платёжных средств. Но деваться было некуда: временной ресурс сейчас был гораздо важнее стремительно пустеющего баланса.

Когда я вернулся в офис, там царила атмосфера нервного напряжения. Шеф и лохматый сисадмин ждали моего возвращения с таким видом, будто от моих переговоров со Степаном зависела судьба всей планеты.

— Наконец-то! — с чувством выдохнул Маньков, едва я переступил порог кабинета, он указал пальцем на