Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

— Какие ещё факты? — нахмурился шеф.

— Я не знаю какие. Но его поведение меня удивляет.

— Хочешь сказать, что Вовчик нам соврал, и его никто на деньги не кидал?

— Исключать нельзя ничего. Может, он просто хочет попить кровь бывшему начальнику.

— Ты же видел Вовчика! — воскликнул шеф. — Ты помнишь, как он вчера с мясом выдирал у меня тысячу рублей?

— Ну я бы не сказал, что с мясом, — заметил я. — К тому же он быстро понял, что вытрясти с вас что-либо — дело непростое.

— Но ты же должен был понять, что значит для него тысяча рублей! И напомнить тебе, сколько стоит доверенность, которую он на тебя выписал? Не по карману Вовчику такие шутки. И вообще, брось ты, Таранов, искать чёрную кошку в тёмной комнате! У Вовчика просто ранимая творческая натура. Программист, что с него взять? Он привык с железом общаться, а не с людьми. Парень просто не хочет лишнего стресса. Поэтому поедешь один и сам всё сделаешь.

— С процессуальной точки зрения так даже лучше, — согласился я. — Отсутствие эмоционального и непредсказуемого клиента на переговорах всегда повышает шансы на успех.

— Вот! Грамотно мыслишь, — похвалил меня шеф. — Приступай к работе. Нам деньги нужны.

— Сейчас приступлю, — пообещал я. — Но прежде я хотел бы прояснить один момент.

— Какой?

— Раз уж я беру всё дело целиком на себя, да ещё такое сложное дело, вы сами говорили, что авторское право — то ещё болото, то хотелось бы узнать, какая премия предусмотрена лично мне за это дело?

Маньков опешил. Он даже отшатнулся от моего стола, словно я внезапно заговорил на китайском языке.

— Чего? — растерянно спросил шеф, придя в себя. — С чего это вдруг тебе премию?

— Ну, посудите сами, Олег Борисович. — я решил применить к Манькову его же излюбленный метод холодной коммерческой логики. — Мы работаем без предоплаты. То есть существует вполне реальный шанс отработать абсолютно бесплатно, если выяснится, что Вовчик что-то от нас утаил. При этом я трачу своё время, интеллектуальный ресурс и беру на себя конфликтные переговоры. Вполне логично рассчитывать на премию за повышенный риск.

Шеф нахмурился, пожевал губами, обдумывая мои слова, и наконец нехотя кивнул и сказал:

— Ну… логика здесь, конечно, есть. Некрасиво с твоей стороны так ставить вопрос и вытрясать с меня деньги, но логика есть. Тут спорить не стану.

Маньков на некоторое время замолчал, делая вид, что сильно задумался и что-то высчитывает, после чего добавил:

— Ладно, убедил, красноречивый. Пять процентов твои. Всё же ты мой лучший сотрудник. Можно сказать, сотрудник месяца.

— Пятьдесят, — спокойным, лишённым эмоций тоном парировал я.

Маньков закашлялся, демонстративно выпучил глаза и воскликнул:

— Сколько⁈ Ты ничего не попутал, Таранов⁈ Какие пятьдесят⁈ Это грабёж! Хорошо… семь! И это моё последнее слово!

— Не меньше сорока пяти.

— Да ты издеваешься!

— Ничуть. Я просто следую вашим инструкциям, — хладнокровно пояснил я. — Вчера вы сами прочитали мне исчерпывающую лекцию о том, что юрист должен ценить каждую копейку. Бороться за неё. Уметь торговаться и выжимать из ситуации максимум. Я оказался способным учеником. Разве нет?

Маньков замер, сражённый моим аргументом. Попытка оспорить собственные заветы грозила ему потерей авторитета. Начался жёсткий торг. Мы методично сбивали и повышали ставки, пока не упёрлись в компромиссную цифру.

— Ладно! — выдохнул взмокший Маньков. — Остановимся на тридцати процентах от гонорара. Но тридцать процентов от чистой прибыли! Сначала вычтем все наши расходы на бензин, бумагу, пошлины…

— Чистые тридцать процентов от общей суммы гонорара! — отрезал я, пресекая последнюю попытку урезать мою долю. — Без учёта накладных расходов.

— Вот же научил на свою голову! — воскликнул Маньков. — Лучше бы ты так с клиентов деньги выбивал, чем с родного начальника!

— Со всех выбьем, — пообещал я.

Мы ударили по рукам. Маньков посмотрел на свою ладонь, затем на меня, покачал головой и пробормотал:

— Вот так вот придёшь как-нибудь в офис, а тебе скажут, что ты здесь больше не работаешь, что Таранов твой кабинет забрал, и он теперь директор. Вырастил бесчувственную акулу капитализма. Теперь жди, когда она тебя сожрёт.

Шеф ещё какое-то время причитал, но потом всё же успокоился, и я смог перейти к следующему пункту моей повестки.

— Мне нужно провести независимую строительную экспертизу дома, — сказал я. — У вас есть организации, которые смогут это сделать максимально качественно?

— Какого дома? — настороженно спросил шеф. — Ты за какое-то новое дело взялся, и я об этом не знаю?

— Моего дома, — пояснил я. — Председатель нашего ТСЖ пытается подвести его под реновацию и доказывает, что дом вот-вот развалится. Хочу это утверждение оспорить.

Шеф успокоился, кивнул, достал телефон и быстро продиктовал мне контакт. Я записал и спросил:

— А это кто?

— Сеня, — ответил Маньков. — Для тебя — Семён Сергеевич. Мой однокашник. У него своё бюро. Берёт, конечно, недёшево, зато делает всё так, что ни один суд потом не подкопается. Оно того стоит, поверь.

— Верю, — сказал я. — Сейчас я быстро с ним созвонюсь, обрисую задачу, получу счёт, отправляю этот счёт председателю нашего ТСЖ, а затем сразу же сажусь за изучение документов Вовчика.

— Хороший план, Таранов, одобряю, — удовлетворённо кивнув, произнёс Маньков. — Действуй! Деньги сами себя не заработают. Нам скоро за аренду платить, Андрюша сегодня опять приходил. И жена мне кровь пьёт — давно никуда на отдых не выезжали. Да и машину починить надо. В общем, деньги нам нужны.

— Вы полагаете, Олег Борисович, что мы все ваши проблемы закроем с одного этого дела? — искренне удивившись, спросил я.

— Мы их закроем, когда ты начнёшь нормально работать! — отрезал Маньков.

— Но я работаю. Только я не понимаю, почему работать должен только я, а проблемы закроем мы? Причём ваши личные проблемы.

— Руководить таким сотрудником, как ты — уже серьёзная работа. Практически подвиг! И вообще, Таранов, не умничай, тебе не идёт. Иди решай проблему со своим домом, пока я закрываю глаза на то, что ты собираешься делать это в рабочее время.

Шеф ушёл, я быстро созвонился с его однокашником, получил счёт и направил его Юлиану Ивановичу. После чего принялся