Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

— Содействия.

— В чём?

— В организации официальной передачи несовершеннолетней, а если говорить бытовым языком — вселении Светланы по адресу фактического проживания её отца.

Майор усмехнулась и посмотрела на меня с откровенным скепсисом.

— Какой ты быстрый! — сказала инспектор. — Вселение он организует… А если она на фиг родному отцу не нужна? Зачем тогда вселять? Насильно мил не будешь.

— Насильно мил не будешь, — согласился я. — Но исполнять обязанности придётся. Статья шестьдесят третья Семейного кодекса. Родители не просто имеют право, они обязаны воспитывать своих детей, заботиться об их здоровье, физическом, психическом и духовном развитии. Уклонение от этих обязанностей является прямым нарушением Закона.

— Ты мне статьями-то своими зачем сыплешь? — поморщилась майор. — Кодексы я и сама читать умею. Нам о живой девчонке думать надо, а не о параграфах! А если её папаша — маргинал неблагополучный какой-нибудь? Алкаш конченый? Или того хуже — психопат? Ты ребёнка кому на растерзание отдать хочешь по своим законам?

— Я с ним беседовал, — пресёк я её домыслы. — Физиологически и психически он нормален. Опасности для окружающих не представляет. Но он боится ответственности и пытается уклониться от неё.

— И я тебе на слово должна верить, да? Значит, сделаем так: сначала мы сами побеседуем с этим вашим папашей, проверим жилищные условия, а уже потом решим, вселять туда девочку или нет.

— Когда? — уточнил я.

Майор смерила меня долгим, неодобрительным взглядом и сказала:

— Торопишься, значит, эту Свету сбагрить со своей шеи? Непорядок. Ты же ей вроде как родной дядя, пусть и дальний. Мог бы и потерпеть ребёнка в доме.

Я мгновенно распознал в её словах классическую манипуляцию. Майору просто не хотелось лишний раз подниматься со стула и заниматься всей этой бумажной и оперативной канителью.

— Нет, — ответил я. — Светлану я не сбагриваю. Я, в отличие от некоторых государственных служащих, не пытаюсь затянуть процесс. Я решаю проблемы несовершеннолетней девушки единственно верным, законным путём. И требую содействия компетентных органов.

Инспектор недовольно поджала губы, понимая, что продавить меня на чувство вины не вышло.

— Ладно, законный ты наш… — буркнула она, понимая, что я не отстану и работу свою ей делать придётся. — Тогда приезжай за предписанием об устранении нарушений прав ребёнка завтра вечером.

— Почему не сегодня? — поинтересовался я. — Вам нужно два дня, чтобы составить один документ?

— Ты мне тут не умничай. Бумажку эту я за пять минут сделаю. Но, помимо этого, надо, чтобы участковый наведался к папаше твоей племянницы и проверил, действительно ли он нормальный. Если у отца дома всё хорошо, нет притона и есть спальное место — получишь свою бумажку. И вселяй на здоровье.

— Участковому не хватит одного дня, чтобы зайти и проверить? — продолжил давить я.

— Да откуда ж вы такие шустрые берётесь? — с раздражением пробурчала инспектор. — Хорошо, завтра утром приходи.

Такой вариант меня устроил, я пообещал прибыть завтра так же к девяти и оставил инспектора наедине с недоеденным печеньем.

Покинув здание ювенальной полиции, я сверил время и понял, что мой суточный график трещит по швам. Пришлось снова прибегнуть к услугам наёмного транспорта и доплачивать за срочность. Но оно того стоило — сегодня был критически важный день в битве за выживание нашего многоквартирного дома.

Ровно в десять утра инженеры экспертной кампании должны были прибыть на объект для обследования фундамента и несущих конструкций. Пропустить этот момент я не имел ни малейшего процессуального права. Оставлять земных аборигенов наедине с фактами — верный путь к коррупции. Я обязан был держать весь процесс под личным, неусыпным контролем от первой до последней минуты.

Я успел в самую последнюю минуту — такси въехало во двор в девять пятьдесят девять. Расплатившись, я покинул салон машины и тут же понял, что прибыл как нельзя вовремя: у моего подъезда уже бурлило стихийное народное собрание. Местный социум, до крайности взбудораженный слухами о грядущем сносе и моей внезапной юридической активностью, решил взять ситуацию под свой коллективный, хотя и абсолютно неорганизованный контроль.

В авангарде этой толпы стояли главные дворовые активисты: Марина и Семёнович. Чуть позади переминалась с ноги на ногу остальная массовка. Мой взгляд быстро выхватил в этой пёстрой толпе знакомую физиономию дяди Пети. Он благоразумно затесался в самые задние ряды, прячась за спинами соседок. Он старался не отсвечивать, но при этом явно жаждал быть в гуще событий.

Толпа галдела в тревожном ожидании — ждали инженеров, ждали председателя Юлиана Ивановича и, похоже, меня. Потому как стоило мне появиться во дворе, как все тут же уставились на меня.

— Привет, Илья! — крикнула Марина, шагая мне навстречу и нервно теребя ремешок сумочки. — Ну что? Приедут эксперты?

— Обязательно приедут, — ответил я, нисколько не сомневаясь в своих словах, так как процессуальные механизмы были запущены, аванс переведён, и вариантов невыполнения обязательств у подрядчика просто не существовало.

Марина с сомнением посмотрела на экран своего смартфона и сказала:

— Уже две минуты как должны быть здесь.

Она была права, однако переживать пока не стоило — с точки зрения земной логистики и несовершенства местных транспортных артерий, погрешность в сто двадцать секунд являлась величиной статистически ничтожной.

— В пробке стоят, наверное, — миролюбиво и ободряюще прогудел басом Семёнович. — Да и народ сейчас, прямо скажем, необязательный пошёл. Расхлябанный. Вот супруга моя недавно доставку еды заказала. У нас дома маленький сабантуй намечался… К шести часам вечера должен был курьер приехать. А в итоге к восьми явился, зараза!

Толпа тут же благодарно подхватила заданный вектор: по рядам покатились сочувственные охи и ахи. Местный социум с удовольствием погрузился в коллективное осуждение современности: мол, раньше-то да, порядок был, дисциплина и совесть, а теперь — сплошная халтура, и никто толком работать не хочет.

Именно в этот момент лёгкого недовольства масс дядя Петя решил, что настало время выходить на сцену ему. Он высунулся из-за плеча стоявшей перед ним соседки и начал потихоньку мутить воду.

— А экспертам этим… деньги-то уже заплатили? — с ехидцей в голосе поинтересовался дядя Петя. — Много, наверное, содрали? И небось из наших фондов оплатили, а? Из народных денежек ТСЖ?

— Ага, дядь Петя, — мгновенно осадила его Марина. — Вы-то у нас больше всех фонды бережёте! Особенно когда сами пытались с