Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

«помойку» — контору-однодневку с номинальным директором, подписал с ними фиктивный договор подряда, перевёл на их счёт собранные с жильцов миллионы, а затем эти деньги благополучно обналичили и рассовали по карманам.

Акты приёмки работ, которые председатель так трепетно прятал в сейфе, не стоили даже той бумаги, на которой были напечатаны. И это означало только одно. Тот самый пугающий вывод, который я сделал вчера во дворе, подтвердился окончательно. Дом действительно никто не чинил. А значит, он с огромной долей вероятности по-настоящему разрушается и представляет реальную угрозу для всех, кто в нём живёт.

Пока я спускался по лестнице на первый этаж, картина окончательно кристаллизовалась. Больше никаких гипотез — только голые факты. Капитального ремонта не было, ремонт носил исключительно бутафорский, показной характер для отвода глаз. А огромные суммы целевых сборов просто прогнали через подставную контору-однодневку и распихали по карманам.

Я вышел на улицу, и в этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достал аппарат и, принимая вызов, взглянул на экран — звонил шеф.

— Илюха! — в голосе Манькова слышался неприкрытый охотничий азарт. — Работает ещё старая гвардия! Мои бывшие товарищи пробили лохматого ушлёпка. Есть реальный адрес Вовчика. Сейчас скину тебе геолокацию, встречаемся там ровно через полчаса!

— Через полчаса не смогу, — сказал я. — Давайте ориентироваться на час.

— Таранов! — возмущённо взревел в трубке шеф, да так, что мне пришлось немного отодвинуть динамик от уха. — Чем ты таким, мать твою, сейчас занят, что наша премия для тебя не повод ускориться⁈ Бери свою задницу в охапку, сажай её в такси, и чтобы через полчаса как штык был на месте!

— Я бы с превеликим удовольствием переместил свою задницу на указанную точку через полчаса, — невозмутимо, подстраиваясь под его экспрессивную терминологию, ответил я. — Но проблема в том, что я сейчас нахожусь на противоположном конце города. И мои текущие финансовые возможности позволяют мне посадить вышеупомянутую задницу исключительно в муниципальный автобус. Который ходит раз в сорок минут.

Маньков переварил эту суровую экономическую реальность, а затем сказал:

— Нищеброд… Вышли мне свой адрес и стой на углу! Никуда не дёргайся! Сейчас сам закажу тебе такси!

— Принято, — ответил я и отправил шефу свои координаты, после чего остановился у покосившегося забора бизнес-центра «Олимп».

Долго ждать не пришлось. Буквально через пару минут к тротуару лихо подкатил жёлтый автомобиль с шашечками на борту. Операция по перехвату новоиспечённого миллионера началась.

Такси доставило меня по нужному адресу. Это был типичный спальный район, застроенный безликими панельными многоэтажками. Шеф уже ждал меня у нужного подъезда. Он нервно мерил шагами асфальт, непрерывно курил и выглядел как человек, у которого из-под носа уводят выигрышный лотерейный билет.

— Наконец-то! — выдохнул Маньков, бросая окурок в урну. — Илюха, у меня исключительно нехорошее предчувствие. Прямо чую, как наши денежки в трубу улетают. Пошли!

Мы поднялись на нужный этаж и остановились перед обшарпанной дверью, обитой драным дерматином. Я постучал. Затем нажал на кнопку звонка. Внутри квартиры не раздалось ни звука, даже трели самого звонка слышно не было — вероятно, он давно сломался.

— Похоже, дома его нет, — сказал я. — Или ваши коллеги из старой гвардии ошиблись с биллингом или базами данных.

— Сейчас проверим, — произнёс Маньков, развернулся к соседней двери и нажал на кнопку звонка.

Дверь приоткрылась, звякнув цепочкой. В щели показалось бдительное лицо пожилой женщины.

— Здравствуйте, уважаемая! — шеф мгновенно включил своё обаяние. — Подскажите, а в тридцать второй квартире Владимир проживает? Лохматый такой, сутулый, в свитере вечно ходит.

— Да, живёт там Володя, — подозрительно оглядывая нас, ответила соседка. — Фамилию его не знаю, мы не общаемся. А вам он зачем? Опять затопил кого-то?

— Хуже. Алименты не платит, — на мой взгляд, не очень удачно пошутил Маньков. — Спасибо вам.

Соседка захлопнула дверь. Сомнений больше не было — это действительно была берлога лохматого сисадмина Вовчика. Мы снова принялись стучать, звонить и дёргать за ручку. Но тишина за дверью была абсолютной.

— Может, он просто напился на радостях и спит мертвецким сном? — с надеждой предположил шеф, прикладывая ухо к холодному металлу. — Ты же сам говорил, что его за пьянку попёрли с престижной работы.

— Может, и так, — согласился я. — Но, учитывая человеческую природу, я всё же склоняюсь к тому, что он просто скрылся с нашими деньгами.

Маньков с укоризной посмотрел на меня и произнёс:

— Верить надо в людей, Таранов. Надо верить в их лучшие качества!

— Но алкоголизм — это не особо хорошее качество, — резонно заметил я.

— Это всяко лучше крысятничества! — жёстко отрезал Маньков.

— Тут надо смотреть на остальные вводные и оценивать вероятности…

— Не умничай! — взорвался шеф.

— Я не умничаю, Олег Борисович. Я просто пытаюсь объективно оценить нашу текущую ситуацию.

— А чего тут оценивать⁈ — удивился шеф. — Вовчик — или синяк, или крыса. Третьего варианта я в упор не вижу. Есть, конечно, крохотная вероятность, что наш лохматый друг шёл по улице, замечтался о своих миллионах, и его сбил глухой доставщик на электросамокате, и Вовчик сейчас в реанимации… Но эта вероятность ничтожна. В общем, пока мы не попадём внутрь этой квартиры, ответа мы не узнаем.

— И как мы туда попадём? — поинтересовался я.

— Вариантов, опять же, два: открыть дверь ключом или выбить её на хрен!

— Но у нас нет ключа.

— А ты сообразительный, Таранов. Ключа у нас нет. Значит, вариант остаётся всего один.

Сказав это, Маньков многозначительно кивнул на хлипкую преграду.

— Мы не можем выбивать чужую дверь, — заявил я. — Это незаконное проникновение в жилище. Статья сто тридцать девять Уголовного кодекса. Мы юристы. Наша обязанность — защищать Закон, а не нарушать его.

— Таранов, мать твою, не умничай! Там, за этой облезлой дверью, возможно, лежат наши с тобой честно заработанные миллионы! Выбивай!

— Но почему я?

— Потому что ты шкаф здоровый! Тебе пару раз плечом ударить, и эта картонка с петель слетит!

— Я не могу нарушать Закон! — я упрямо стоял на своём, хотя внутри меня уже боролись процессуальные нормы и банальное желание получить заслуженный гонорар. — Надо вызывать полицию и МЧС. У нас нет ордера.

— У нас нет времени на полицию! Выбивай!

— Я не буду