Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

Когда я, вооружённый пакетом с медикаментами, вернулся в квартиру Вовчика, процесс подготовки клиента был завершён. Маньков времени зря не терял. Он очистил диван от объедков, уложил программиста ровно, вытянув его правую руку. А рядом с диваном возвышалось чудо местной инженерной мысли: шеф соорудил вполне функциональный держатель для капельницы, используя старую деревянную швабру, примотанную синей изолентой к спинке стула.

— Давай сюда свой пакет, — скомандовал Олег Борисович, закатывая рукава рубашки с видом опытного полевого хирурга. — Сейчас мы его воскрешать будем. Придержи его за руку, Таранов, чтобы не дёрнулся.

Я намертво зафиксировал обмякшую конечность Вовчика. Маньков ввёл иглу в вену и закрепил её полоской пластыря. Раствор животворящей глюкозы устремился в проспиртованный организм новоиспечённого миллионера.

Минут через пятнадцать Вовчик начал подавать признаки осмысленной жизни. Он застонал, дёрнул головой, с трудом разлепил опухшие веки и мутным взглядом уставился на нас.

— Олег Борисович… Илья… — просипел он, пытаясь сфокусироваться на швабре-капельнице.

— Кинуть нас решил? — деловито поинтересовался Маньков.

Потихоньку до измученных алкоголем нейронов лохматого сисадмина дошло осознание ситуации. Его губы задрожали, лицо скривилось, и он вдруг совершенно по-детски, горько и безутешно разрыдался.

— Мужики… простите меня… — всхлипывал Вовчик, размазывая слёзы левой рукой. — Вы не думайте… Я не хотел! Я вас не кидал! Оно как-то само получилось… но я не кидал…

— Не хотел, но кинул! — сурово осадил его Маньков, но в голосе шефа уже не было прежней кровожадности.

— Не кидал я… — пробубнил Вовчик, шмыгая носом. — Деньги вчера вечером капнули на карту. Думаю, чего я вас на ночь глядя дёргать буду? Договорились же на утро. А сам смотрю на нули — и глазам не верю. Отметить же как-то надо! Хоть чуть-чуть… Спустился в супермаркет, взял бутылочку шампанского самого дорогого… и вот этот коньяк, настоящий, французский. Думал, грамм пятьдесят выпью за успех, и спать. А потом… а потом вообще ничего не помню… Отключило…

Я этому бедолаге верил, он не был похож на злонамеренного мошенника или «крысу». Он был просто слабовольным идиотом, чья психика не выдержала столкновения с астрономической суммой. Вовчик дрожащей рукой, игнорируя капельницу, потянулся к своему смартфону, валявшемуся на краю дивана, и пробормотал:

— Телефон подайте. Сейчас всё переведу… до копеечки… как договаривались… простите меня, пожалуйста…

Я подал Вовчику смартфон, он схватил его левой рукой и на удивление лихо вошёл в банковское приложение. И почти сразу после этого в кармане Манькова призывно звякнул уже телефон шефа. Маньков достал аппарат, посмотрел на экран, и его лицо мгновенно озарилось выражением абсолютного, глубочайшего умиротворения.

— Пришли наши денюжки! — констатировал шеф.

И в ту же секунду мощный разряд чистой, концентрированной энергии пронзил мою грудную клетку.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА ИСТИНЫ: 0,0085% ]

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Дело было завершено. Законный договор исполнен, справедливость восторжествовала. И, что самое примечательное, алгоритм Системы сработал даже в том случае, когда я защищал свои собственные интересы!

Маньков тем временем спрятал телефон и посмотрел на плачущего сисадмина уже с отеческой снисходительностью.

— Завязывал бы ты хернёй заниматься, Володя, — философски произнёс шеф, похлопав программиста по здоровому плечу. — Прекращай бухать и приведи мозги в порядок. Распорядись деньгами нормально. Квартиру купи — на нормальную однушку или даже двушку в человейнике тебе вполне хватит. Или машину купи, зубы вставь, в конце концов. Иначе оглянуться не успеешь, как пропьёшь всё до последней копейки и опять будешь в нашем подвале чужие компы за мелочь чинить. Тебе оно надо?

Вовчик завертел головой, давая понять, что такой расклад его не устраивает. После чего, пустив очередную слезу, выдавил из себя откровение:

— Синька — зло.

— Умная мысль, Володя, — похвалил его шеф, вытаскивая иглу из вены. — Только не забудь о ней, когда протрезвеешь.

Оставив пациента наедине с муками совести, мы покинули пропахшую перегаром квартиру, вышли на улицу, а там шеф достал свой телефон, спустя несколько секунд завибрировал наконец-то и мой телефон. Я достал аппарат и с удовлетворением посмотрел на экран. Там светилось уведомление от банка: «пополнение счёта на 750 000 рублей».

Мои законные, выторгованные в тяжёлом кабинетном бою проценты от гонорара конторы упали на мой личный счёт. Финансовый кризис Ильи Таранова был официально завершён. Моя физиономия невольно расплылась в улыбке.

— Ну что, Илюха! — Маньков хлопнул меня по спине так, что я едва не выронил телефон. — Такую победу грех не отметить!

Я сразу же вспомнил Вовчика и результат его отмечания, и идея показалась мне не очень удачной.

— А это обязательно? — спросил я.

— Обидеть меня хочешь? — ответил вопросом на вопрос Маньков.

— Нет.

— Тогда не выпендривайся! Сегодня мы гуляем!

Я посмотрел на счастливое лицо шефа и понял, что отказываться нельзя. У местных аборигенов совместное распитие крепких напитков в честь крупной финансовой удачи являлось важнейшим ритуалом, скрепляющим деловые связи. Отказ, тем более прямой, да ещё и начальнику в день триумфа, был бы воспринят как оскорбление и нарушение базовых социальных протоколов.

— У меня сейчас есть одно неотложное семейное дело, — сказал я. — Но я абсолютно согласен, что мы обязаны отпраздновать этот успех.

— Понимаю! Семья — это святое! — с готовностью согласился опьянённый богатством Маньков. — Да и кто днём отмечает? Мы же не Вовчик. Переносим мероприятие на вечер! В восемь ноль-ноль жду тебя у входа в ночной клуб «Красный бархат», что на Ленина. Не опаздывай! Столик я закажу. Будем пить виски, курить сигары и обсуждать, как мы с тобой захватим юридический рынок этого города!

— Но я не курю сигары, — робко заметил я.

— Таранов, не душни! — воскликнул шеф. — Мороженое тебе куплю.

— Это приемлемо, — согласился я. — Буду в восемь.

Шеф покачал головой, выражая неудовольствие моей плохой готовностью в предстоящему отмечанию, но ничего не сказал. Он достал телефон, чтобы вызвать такси, а я решил прогуляться. Отмечать приход большой суммы — это, конечно, хорошо, но это вечером. А вот днём…

Днём мне предстоял непростой разговор с Фискиным. И я очень надеялся, что всё пройдёт хорошо, и что я наконец-то смогу решить вопрос со Светой.

«А вот в случае решения этого вопроса уже точно не грех отметить», —