Крымский излом - Денис Старый

остановился посреди комнаты и медленно, словно взвешивая каждое слово, повернулся к Ибрагим-паше. — Так, может, нам строго прописать в договоре, что он отказывается от любых притязаний на эти земли? А заодно покончить с этими бесплодными отношениями с Молдавией — сделать её частью Империи, лишив всякой автономии?

— Великий падишах, — мягко возразил Ибрагим-паша, и в голосе его прозвучала та особая, выстраданная мудрость, какую даёт лишь долгий опыт службы при дворе, — разве когда-нибудь подобные оговорки в договорах останавливали начало войн? Если договор перестаёт устраивать одну из подписавших его сторон, та сторона неизменно найдёт повод — или, что ещё проще, придумает себе причину, — чтобы не следовать его букве. Бумага, повелитель, удерживает чернила, но не удерживает людских страстей.

— Так что же ты предлагаешь⁈ — уже едва сдерживая раздражение и, казалось, готовый сорваться и ударить своего визиря, выкрикнул султан.

— Я предлагаю, повелитель, немедленно заключить договор о перемирии. Сроком на год, быть может, на два. Полагаю, именно этого и добивается русский царь — выиграть время. Так пусть же оно поработает и на нас. И пусть все в Империи знают, что мы готовимся к большой войне. Надлежит ускорить поражение персов и заключить с ними такой договор, по которому персы начнут новую войну с Россией — но уже как наши верные союзники. Если мы не станем называть их вассалами, они уцепятся за этот шанс зубами и будут умирать за нас до последнего. А когда наша война с Россией завершится победоносно — мы сможем дожать те жалкие остатки, что у персов ещё останутся.

Султан задумался. Потом задумался ещё. В целом выходило так, что если провести правильную разъяснительную работу с духовенством, то оно не только не выступит против султана, но и само примется поднимать воинственный дух всех османов. Главное — чтобы все подданные знали: Империя готовится к великой войне, Империя будет мстить. И что для этой мести нужно собрать ресурсы, нужно затянуть пояса, нужно склонить голову перед волей повелителя.

— Хорошо, — наконец произнёс султан. — Свяжись также с французами. И с австрийцами тоже свяжись. Узнай, чем они смогут помочь нам в этом противостоянии. Делай это всё в тайне — ибо официально ни первые, ни вторые не станут сотрудничать с нами против России. А вот тайно — как они уже делали не раз — они с превеликим удовольствием будут интриговать друг против друга. И тогда нам будет проще собрать армию, вооружить её и нанести русскому царю такое поражение, что я, пожалуй, сделаю второй резиденцией своей Империи Москву. А может, и Петербург, — сказал султан, и в уголках его губ мелькнула жёсткая, недобрая улыбка.

Великий визирь поклонился, и поклон этот красноречивее всяких слов говорил о том, что решение, принятое сюзереном, есть решение единственно верное и достойное преемника Сулеймана Великолепного.

— И распорядись, — добавил султан, уже отворачиваясь, — чтобы евнухи привели ко мне наложницу из России. Накажу её как следует, — усмехнулся он, и в усмешке этой не было уже ни досады, ни сомнений — лишь предвкушение той маленькой, но сладостной мести, что предваряла собой месть большую.

* * *

Дорога на Тулу. Изюмский шлях

21 июля 1725 года

В сопровождении трёх тысяч воинов — и русских, и польских — мы направлялись в Москву. Передвижение могло быть и более быстрым, но я наслаждался этой поездкой. Худые города, частью откровенно грязные и неухоженные, ещё более убогие сёла никак не привлекали моего взгляда — напротив, вызывали отторжение. Но с другой стороны — и мотивацию: чтобы хоть что-то, но сделать полезное и для людей так называемого подлого сословия.

Нужно подумать над тем, чтобы повсеместно развить производство шифера или хотя бы черепицы из керамики. Сложно. Возможно, даже убыточно поначалу — тут нужно всё просчитывать. Все христиане, которых я видел по пути, вряд ли смогут позволить себе не самый дешёвый материал для крыш своих домов. Но проработать эту тему нужно обязательно.

Я посмотрел на дремлющую в карете Машу. Умилился. Как же я её наказывал! Не знаю, было ли это для неё наказанием — скорее, даже наоборот, императорской похотью. В какой-то момент, когда уже почти не спал третью ночь, а всё трудился над «наказанием», моя мочеполовая болезнь напомнила о себе. Мол, зря ты записался в великие труженики — или в постельные палачи, — чтобы так рьяно наказывать свою любимую женщину.

Конечно же, я разъярился, когда впервые узнал, что Машу увезли. В какой-то момент мне даже пришлось уйти в другую комнату, чтобы выпить там успокоительное: гнев подступал такой, что справиться с ним сразу было нельзя.

В следующий раз я разгневался, когда узнал, что произошло в Варшаве. А потом — откровенно смеялся. Мог бы успокоиться, но стоило вспомнить, нафантазировать, как это было, — и снова смеялся.

Да, женщина мне попалась — огонь. Самого польского короля коленом под яйца! Нечего их пытаться пристроить туда, куда нельзя.

— Умница моя, — сказал я, когда на одном из ухабов карета качнулась чуть сильнее обычного и Маша проснулась. — Это же надо было так оплести Августа, чтобы он такую драгоценность для нашего музея отдал!

— Всё ради улыбки вашей, ваше императорское величество! — отозвалась Мария Дмитриевна.

— Машка, хвать тебя за ляжку! По нраву мне, когда ты так обращаешься.

— Ваше императорское величество, за ляжку — так я и не против, — игриво ответила Маша и рассмеялась серебряным голоском. — Для вас что угодно.

Улыбнулся. Я не знаю, любовь ли это или что-то иное. Просто мне нравится быть с этой женщиной. В прошлой жизни как-то не сложилось.

— Я бы вот так ехала с тобой всю жизнь, — сказала Маша, беря меня за руку.

— Но сама знаешь, что это невозможно. Думаю, уже в Москве будет слишком много дел, не терпящих отлагательств. А ещё я хотел по дороге проверить Тульские заводы — там должен быть Ганнибал. Думаю, что только одним своим приездом, я ускорю исполнение заказов.

— Очень жаль…

— А нечего меня жалеть, Маша. Я русский государь — и это моя доля.

— Ты мог бы выбрать себе и другую долю, — с лёгкой обидой в голосе произнесла она. — Уже почивать на лаврах всех тех побед, что тобою совершены.

— Мог бы. Но никогда себе этого не позволю. Ведь впереди ещё намного более великие победы, чем были ранее.

От автора:

Летающие острова, магия и суровый долг. Бывший аптекарь должен спасти лавку шарлатана, сварить мазь из мусора и начать бизнес, чтобы не стать рабом.

https://author.today/reader/590408/5708155