Мастер архивов. Том 4 - Тим Волков

Он поднял руку. В ладони загорелся новый шар — больше предыдущего, плотнее, тяжелее. Я чувствовал его вес, хотя он не касался меня.

— Прощай, Николаев. Всему приходит конец.

Резонанс внутри ударил в последний раз — так сильно, что мир перед глазами пошёл рябью. И я перестал его сдерживать. Незачем теперь его сдерживать, и так все закончено для меня.

Огненный шар в руке архимага изменил форму — вытянулся, заострился, превратился в клинок. Жар от него обжег лицо, даже на расстоянии. Зарен занёс руку для удара.

Я посмотрел на него. На огненный клинок, который вот-вот должен был войти мне в грудь. На холодное, спокойное лицо архимага. На тени, пляшущие по стенам особняка.

И вдруг улыбнулся.

Зарен замер. На секунду — не больше. Но я успел это заметить. Его рука дрогнула. Глаза сузились.

— Что? — спросил он тихо.

— Ты прав, — сказал я. — Всему приходит конец.

Я резко выхватил руку из кармана. В кулаке блеснул синеватый камень — третий артефакт, тот самый, из-за которого я рисковал. Он пульсировал, переливался в свете огненного клинка, и его пульс совпадал с моим — с Резонансом внутри.

— Вот и всё, — прошептал я, сжимая камень так, что грани впились в кожу.

Зарен смотрел на артефакт. Впервые его лицо дрогнуло — не страх, нет, не ужас. Что-то другое. Непонимание.

— Зачем? — спросил он.

— Узнаешь, — ответил я, переставая сдерживать Резонанс. — Прямо сейчас!

Я зажал камень в кулаке сильней. И отпустил Резонанс.

Он вырвался стремительно, как плотину прорвало. Внутри меня что-то лопнуло, треснуло, разорвалось — и хлынуло наружу.

Я закричал.

Боль, боль, боль… Такое невозможно вытерпеть молча. Рёбра словно начали плавиться изнутри, кровь закипела. Мир перед глазами вспыхнул чёрным и золотым. Эти цвета смешались, закрутились, заполнили всё вокруг.

Камень в руке нагрелся. Ещё секунда — он обжег ладонь, ещё — начал плавиться и растекаться между пальцев, впитываясь в кожу. Я почувствовал, как он становится частью меня. Как три артефакта — первый, второй, третий — соединяются внутри, замыкая цепь. Неужели я смог активизировать его, и он спасет…

Резонанс ударил волной.

«Вырвался…» — только и смог подумать я, сгибаясь от адской боли.

Волна принялась расходиться от меня кругами, как от камня, брошенного в воду. Асфальт под ногами пошёл трещинами. Стены особняка задрожали.

— Что… — только и смог выдавить архимаг. Он успел выставить щит.

Прозрачная, мерцающая стена встала между нами — и тут же пошла трещинами. Волна Резонанса дробила её, как стекло под ногами великана. Щит зазвенел, заискрил, начал таять на глазах.

— Что происходит… — я услышал его голос — впервые не спокойный, не насмешливый. — Что ты наделал?

Я не мог ответить. Вместо этого кричал. Стоял на коленях посреди выжженного круга, сжимая в кулаке расплавленный камень, и кричал.

Волна ударила снова. Щит рассыпался.

Зарен отступил на шаг. Его лицо — холодное, расчётливое — на секунду исказилось в ужасе. Архимаг не знал, как бороться с новой силой.

А я не знал, как её остановить.

Зарен поднял руку, чтобы ударить снова. Но магия не пришла — волна блокировала все.

Архимаг дёрнулся, выбросил ладонь вперёд — из пальцев вырвался сноп искр и погас, не долетев. Ещё одна попытка — огненный шар вспыхнул размером с горошину и тут же исчез, всосанный в пустоту.

— Что… — его голос сорвался. — Что ты наделал⁈

Я не ответил, потому и что и сам не знал ответа. Я уже не контролировал себя. Резонанс вырвался на свободу, и магия текла через меня, как вода через прорванную плотину — неудержимо, жадно, безжалостно. Она выжигала всё вокруг. Асфальт плавился под ногами, стены особняка чернели, воздух звенел от перенапряжения.

Зарен отступил ещё на шаг, но поздно.

Черное пламя охватило его. Оно вырывалось из груди, из глаз, изо рта, пожирало магическую структуру, на которой он держался. Архимаг закричал. А потом поднял руки, пытаясь защититься и погасить огонь своей волей — но его собственные заклинания рассыпались в прах, не долетая до цели.

— Не может… — прохрипел он.

Потом посмотрел на меня и в его глазах, впервые за всё время, я увидел не гнев, не ненависть. Ужас.

— Кто… ты…

Он не договорил.

Пламя сомкнулось. Зарен дёрнулся — и… рассыпался.

Огонь испепелил его за долю секунды.

На месте, где только что стоял один из сильнейших магов Империи, осталось только чёрное пятно на асфальте. И догорающие искры, которые шипели, гасли и превращались в пепел.

* * *

Я не сразу понял, что он мёртв.

Сознание возвращалось обрывками — звуки, запахи, боль.

Золото-чёрное пламя, пожирающее Зарена изнутри. И — пустота там, где только что стоял архимаг. Ни тела, ни крика, ни мольбы. Только чёрное пятно на асфальте и догорающие искры.

«Одной проблемой меньше», — подумал я.

Но тут же понял, что главная проблема все же не ушла.

Резонанс.

Он затих — но не исчез. Я почувствовал его. Он пожирал меня изнутри. Не спеша, со вкусом, как гурман, который растягивает удовольствие.

Высвободив аномалию и убив ей архимага, я теперь и сам попался в своего рода ловушку. Резонанс теперь уничтожал и меня.

Я чувствовал это каждой частицей тела. Сначала пальцы — онемели, перестали слушаться. Потом руки, плечи. Сердце билось неровно, пропускало удары, будто кто-то сжимал его в кулаке и отпускал, сжимал и отпускал.

Я упал на бок.

Асфальт был горячим — ещё не остыл после взрыва. Но я не чувствовал жара.

Небо плыло. Серое, питерское небо, низкое, тяжёлое, готовое пролиться дождём. Я смотрел в него и не видел ничего. Только серость. Только пустоту.

«Поздно, — подумал я. — Всё… поздно».

Сознание гасло. Медленно. Без боли. Сначала темнеет по краям, потом центр сжимается в точку — и всё.

Я закрыл глаза.

Тьма. Ни звуков, ни запахов, ни ощущений. Только тьма.

И где-то далеко — голос. Или не голос. На грани слышимости.

— Лекс! Лекс, чёрт тебя дери!

Я не смог ответить, лишь прохрипел что-то нечленораздельное. Алина? Какого черта? Я же сказал им убираться.

Не мог пошевелиться.

— Лекс, потерпи, сейчас мы тебе поможем.

И в самом деле Алина и Арчи. Не ушли! Спрятались где-то? Видимо так. Ждали исхода поединка.

Алина вернулась первой.

Я услышал её шаги — сбивчивые, тяжёлые, она бежала