Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

Автору будет очень приятно, если по прочтению главы вы поставите лайк, оставите отзыв, занесете в библиотеку, и оставите награду. Это очень вдохновляет на дальнейшую работу.

Глава 12

Азартные игры

Летел я в самолёте совершенно без каких-либо проблем. Как обычно стюардессы с модельной внешностью разносили бутерброды с колбасой и сыром, красную икру, сок, вино, но не пиво. И эта разница уже навевала мысль, что я лечу домой, в Россию.

Я вспоминал прощание с Хельгой, и одна мысль не давала покоя — как она узнала о том, в какой день я улетаю? Я не стал ее спрашивать. Хотя она могла ведь наврать? Теперь я буду пугаться каждого человека, подозревать его, что он или КГБ-шник или агент БНД. Удивительно, как меняется характер человека, которого пропустили через пытки. И он боится повторения.

Когда увидел, что мы уже летим над пригородом, душу заполнило тепло, что внизу уже родина, ее поля, леса, реки. Вроде бы все то же самое, что в Германии, но ощущения иные. Не аккуратные деревенские домики, а избы, не расчерченные серым асфальтом дороги, а кривые грунтовые тропки. Нет этого постоянно жёсткого порядка во всем. Поля, луга нарезаны кое-как, их сжимают леса или вьётся серебристой лентой речка.

В салоне было много пустых мест. Только впереди меня веселилась группа азиатов. Они наливались вином, и, видимо, коньяком. Что-то быстро лопотали на своём языке, который я, естественно, не понимал. Ржали над шутками. Им никто не делал замечания, понимали, что иностранцы. Но мне они мешали думать, это злило, потом стало бесить. Все эти узкоглазые выглядели щуплыми доходягами, и я думал, что мог бы раскидать их влегкую. Но отогнал эту мысль. И стал обдумывать, как меня встретит родная земля. Будут ли меня ждать у трапа люди в штатском, чтобы отвезти на Лубянку, в то здание, напротив которого с высокой бронзовой тумбы смотрит куда-то вдаль железный Феликс в шинели.

— Вы не хотите вина или сока? — рядом со мной склонилась миловидная стюардесса, крашеная блондинка, соломенного цвета волосы уложены волной, а глаза зелено-карие, загорелая, или просто смуглая от природы. Она уже несколько раз подходила ко мне и предлагала то бутерброды, то икру, то сардины. Поскольку летел я в эконом-классе, это выглядело немного странно.

— Да, спасибо, принесите сока, пожалуйста, — ответил я.

Девушка улыбнулась так счастливо, будто я предложил ей выйти за меня замуж. Через пару минут вернулась, принесла на маленьком подносике две бутылки сока, бумажный стаканчик. И я поблагодарил, налил себе виноградного сока, сделал пару глотков и подумал почему-то, что привлекаю внимание женщин. Но когда дело доходит до каких-то серьёзных отношений, остаюсь у разбитого корыта. Жена Люда ненавидела меня, презирала, может быть не только за то, что я мало зарабатывал, но и потому, что не мог ей дать по физиономии, поставить на место за то, что она изменяла мне. Марина Орлова бросила меня, ушла к более успешному и богатому прокурору. Хельга просто предала, сдала спецслужбам. А Ксения, моя лучшая ученица, пыталась соблазнить меня, а потом своим доносом едва не отправила на нары, обвинив в изнасиловании. Почему так? Чем я провинился перед судьбой, что мне так не везёт с женщинами?

Лайнер тем временем уже начал снижаться. Стюардессы, профессионально улыбаясь, прошли по ряду, проверяя все ли пристегнулись. Особенно одной из них пришлось тяжело с азиатами, которые никак не могли успокоиться, видно перебрали лишку сильно, потому что постоянно крутились, что-то выкрикивали, так что стюардессе пришлось позвать какого-то мужика в форме, чтобы он угомонил разбушевавшихся пассажиров.

И вот самолёт тряхнуло, он коснулся земли, довольно мягко, покатился вперёд. Начал замедляться, и остановился. Открыли выходы, подъехал трап, и я, подхватив кофр с фотоаппаратом, направился к зияющему проёму.

Оказавшись на верхней площадке, я машинально передёрнулся, заметив внизу несколько человек в штатском с военной выправкой. Они поглядывали наверх, ждали кого-то. И я уж решил, что это комитетчики.

Спустился медленно, ожидая, что меня схватят под руки, и поведут. Но эти парни даже не обратили на меня внимания. И только я оказался на бетонной поверхности аэродрома, как ребята засуетились. И отойдя несколько шагов от трапа, я обернулся и увидел, как по ступенькам важно и солидно спускается какой-то большой чин, он был в темно-сером плаще, с портфелем, но выглядел, как очень важная персона. Когда он оказался среди этих мужиков, они окружили его, и всей оравой повели к стоящему прямо на лётном поле лимузину, шикарной тачке, явно шестиместной. Этот важный чин туда уселся на заднее сидение. И его охранники тоже заскочили внутрь, машина медленно развернулась и укатила куда-то в сторону шоссе.

А я, бросив взгляд на название «Шереметьево», вспомнил, как улетал отсюда. Будто с этого момента прошло несколько месяцев, и я вернулся другим человеком.

Родина встретила меня строгим паспортным контролем. Пацан в будочке очень долго изучал мой паспорт, видимо, надеялся найти там не тронутые ржавчиной скрепки, сверял фото с моей физиономией. Несколько раз задавал один и тот же вопрос, откуда я приехал. И мне до безумия хотелось высокомерно ответить на ломаном русском: «Я есть немецкий шпион, прибыть, чтобы украсть самый большой секрет ваш страна». Но на самом деле я спокойно и чётко отвечал, что приехал из Мюнхена с симпозиума. Но когда он в третий раз задал этот вопрос, но с немного другим акцентом, я ответил уже более образно и расширенно:

— Я — советский учёный, Олег Николаевич Туманов, кандидат физико-математических наук. По приглашению Общества Макса Планка участвовал в симпозиуме по релятивистской физике. В Мюнхене, в институте имени Гейзенберга.

Эта фраза заставила парня замереть, его маленький мозг явно не смог вместить столько информации об обычном советском человеке, и он, наконец, отдал мне мой паспорт, аккуратно поставив печать.

Я подождал, когда прибудет багаж, снял его с ленты и прошёл на таможенный контроль. Передо мной стоял какой-то мужик в светлом кашемировом пальто, джинсах и солнцезащитных очках, что все вместе вызывало изумление. Таможенник, кряжистый дядька в форме и фуражке, взял у него декларацию, и попросил открыть объёмистый фибровый чемодан. Опись вещей этого субъекта в очках занимала столько места, что хватило бы на парочку посещений туалета.