Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

Ганс больше не стал ничего объяснять, рассказывать, только жестом показал, что нужно идти. Мы поднялись на лифте на поверхность. Уже стемнело, тьму разгоняли яркие фонари на высоких стойках.

И я смог оценить масштабность этого комплекса. Несколько длинных многоэтажных корпусов с окнами, забранными решётками. Одноэтажная коробка из серого бетона административного здания, больше смахивающего на бункер. И рядом я заметил заросший деревьями холм, вход в который закрывали высокие бетонные ворота, освещённые сверху аварийным светом ламп.

В машине — черном «мерседесе» на сидении я увидел кофр с Canon, мою сумку, с которой я ездил на экскурсию. Мы выехали на пустынное широкое шоссе, по краям которого на фоне звёздного неба темнел высокий лес, и довольно быстро домчались до города, водитель попетлял по узким улочкам и остановился у высокого корпуса, отделанного бело-голубым камнем.

Утром я проснулся в палате, ощущая себя отдохнувшим, бодрым и весь этот мрачный разговор с Гансом, стрельба в тире, допросы стали казаться плохим сном, ночным кошмаром.

После плотного очень вкусного завтрака из мясной запеканки, яичницы, салата из свежих огурцов и отличного кофе, пришёл полицейский, которому я рассказал легенду о том, как меня похитили незнакомцы, избили, и я очнулся только здесь, в больнице. Сказал, что никого не запомнил. Полицейский довольно лениво записывал мои слова в служебный блокнот, потом спросил, будет ли советское консульство требовать расследования этого инцидента. Я ответил, что поскольку не знаю, кто это мог быть, и никого не смогу опознать, то скорее всего дело возбуждать не стоит. Кажется, эти слова его удовлетворили. И он ушёл.

А после обеда ко мне явился сам Фалин, советский посол, который прибыл из Бонна. Вместе с каким-то худощавым мужчиной небольшого роста в отлично сшитом темно-сером костюме. Посол представил его как помощника по безопасности.

— Это очень прискорбно, Олег Николаевич, — начал Фалин. — Что вы оказались в больнице. Мы обязательно составим ноту протеста в адрес полиции Мюнхена, что каким-то бандитам удалось похитить и избить гражданина СССР. Как вы себя чувствуете сейчас?

— Нормально. Немного только голова болит.

Я подал ему листок, где написал: «Они меня завербовали. Хотят, чтобы я передавал им данные о разработках на военных заводах Глушковска».

Ни один мускул на лице посла не дрогнул, но судя по тому, как он метнул на меня взгляд, всё понял, молча передал мою записку помощнику. Тот быстро пробежал глазами, покивал головой. И, продолжая высказывать соболезнования в мой адрес, Фалин достал «Паркер» из внутреннего кармана пиджака и сделал приписку на моем листе, показал мне: «Все инструкции получите в Москве. Не беспокойтесь».

— Если вы хорошо себя чувствуете, — как ни в чем не бывало сказал Фалин. — Можете завтра улететь в Москву. Билеты для вас подготовлены.

И я покидал Мюнхен в полном одиночестве. Тургруппа с Аллой и Костей улетели, также, как и Тузовский с Мартыновым. Я вернулся в отель, забрал там свои вещи, портативную пишущую машинку, диски, которые купил, книги. Уложил в чемодан. Дал на прощанье чаевые портье. И тот, любезно улыбаясь, помог донести мой чемодан до такси, которое вызвал.

Я прошёл таможенный и паспортный контроль и ожидал уже посадки на самолёт, как заметил, что в зал ожидания вошла Хельга. Огляделась, и увидев меня, вначале замерла, но потом быстро зашагала ко мне. Попыталась взять за руки, но я мягко высвободился, стараясь не смотреть на ее взволнованное бледное лицо.

— Зачем ты пришла? — холодно, даже грубо бросил я.

— Попрощаться, — ее голос сорвался, дрогнул, она попыталась поймать мой взгляд.

— Мы уже попрощались в автобусе.

— Олег, прости меня.

— А есть за что? — я чуть усмехнулся.

Она помолчала, отвела глаза, губы дрожали, и на пушистых ресницах повисли слезинки. Она вновь попыталась взять меня за руки.

— Не знаю. Но ведь ты сердишься на меня.

— Хельга, скажи мне откровенно. Ты знала, что меня около отеля поджидают агенты БНД?

Она промолчала, потом тихо выдавила из себя:

— Они сказали, что ты — агент КГБ.

— И ты поверила?

— Но ты… тебя ведь так встречали в восточном Берлине. Они убедили меня, что ты спецагент, которого послали сюда, чтобы узнать наши секреты.

— Глупость. Как можно было в это поверить⁈ Одних только слов тебе оказалось достаточно, чтобы сдать меня БНД? Ты знаешь, что они со мной там сделали?

Она испуганно взглянула на меня, руки задрожали.

— Прости меня, — она закрыла лицо ладонями. — Я не думала, что так получится…

— Не переживай. Надеюсь, ты из-за меня не будешь бросаться под самолёт или поезд? Таких мужчин, как я, у тебя ещё будет много.

— Олег, я люблю тебя, — сказала очень тихо, на грани слышимости.

— Это лишнее.

— Но мы ведь ещё встретимся с тобой в декабре? — ее взгляд стал похож на взгляд побитой собачонки. — Ты приедешь на форум?

— Не уверен. После того, как меня обработали в БНД, скорее всего я окажусь в тюрьме. Ну это в лучшем случае. А может быть, меня расстреляют, как предателя. Извини, объявили посадку на мой самолёт. Прощай.

Я обернулся, чтобы взять свой чемодан. Но она не отпустила меня. Повернула к себе, обвила за шею, впилась в губы. Прижалась так, что я ощущал, как сильно бьётся её сердце, как она дрожит.

Потом оторвалась, постояла рядом и, развернувшись звонко стуча каблучками, убежала.

Я с невероятной тяжестью на сердце, отправился по телескопическому туннелю в Ил-62. Расположился у окна, наблюдая часть крыла и серый бетон под ним. Лайнер постоял, потом начал набирать скорость, вначале медленно, потом все быстрее. Оторвался от земли, и город внизу начал быстро удаляться, превращаясь в объёмную карту с игрушечными домиками, зелёными квадратами полей и лесом. Мы поднялись выше, и землю под нами скрыли пушистые кудрявые облака, залитые золотистым солнечным светом.

А я думал о том, как встретит меня родина. Возможно, у трапа будут поджидать чекисты, и меня ждёт шконка в спецтюрьме КГБ? А может быть, что-то и похуже.

Хотя, возможно, я смогу примкнуть к этой шпионской организации, сумею понять, кто же все-таки этот самый Отто? Ещё один потаённый страх мучил меня — не закодировали ли они мне мозги своими пытками или какими-то лекарства? И я по какому-то знаку превращусь в робота-убийцу? И тут же