Неандерталец: Навстречу солнцу - Леонид Ангарин

* * *

Эхоуту никогда не сиделось на месте. А когда твоя темнокожая женщина Асила принесла двух детей вместо одного, и они при этом уже ходят и всячески теребят тебя, то не это ли повод при первой же остановке на очередной реке отправиться куда подальше вместе с младшими охотниками на поиски добычи. Правда, итогом нескольких дней блужданий по горам стали только несколько мешков орехов да связки подбитой птицы, стая которых неосторожно приводнилась отдохнуть на мелком горном озере. Нехорошие эти горы. Не зря Эссу как можно скорее стремится подальше отсюда на восход.

У ручья он никого не нашел, но это не проблема: налегке быстро догонят остальных. Так и вышло. Настигли их спустя всего день. Но новая стоянка выглядела необычно. На ней обнаружились только сани семьи Гррх. Да и те, вместо того, чтобы вытянуться в ряд, как обычно, разбрелись по равнине. Надо бы выяснить, что случилось.

Обход стоянки только все запутал. Женщины Энзи и Айола уложили шкуры и маленьких детей в сани, словно им вот-вот в дорогу. Однако самих мужчин нет. Энку тоже не видно, но Иква, судя по всему, вроде бы никуда не собирается. Спит, как всегда. Не стал будить. При этом «каменщики», как ни в чем не бывало, по своему обыкновению собирают из камней шалаш, словно собрались остаться здесь навсегда. А где длинноногие, лесовики, «ныряльщики», мастера? Надо узнать у Эссу, что происходит.

Эхоут чесал свою бородку, не зная, что и делать. Эссу нет нигде. По сбивчивым объяснениям Асилы выходило, что он ушел от людей Долгой дороги как раз через день после того, как ее неугомонный мужчина отправился в горы на охоту. А по какой причине она не знает. Услышанное не укладывалось в голове. Все напутала, наверное, глупая женщина. Он обязательно все выяснит, но завтра. Вечереет уже.

Утро ничего не прояснило, скорее запутало. Ночью пропали сани Энзи и Айола. Зато откуда-то вернулся Энку, который, нахмурившись, сидел на камне, опершись на свой огромный топор. Шрамы на лице большеносого разгладились, когда он увидел, что Эхоут принес ему птицу. Никогда не отличался Эхоут терпением и теперь изнывал в ожидании, когда Энку разведет костер, разделает птицу, обмажет ее глиной и зароет в угли.

— Где все люди Долгой дороги, Энку? — Ждать еще, пока птица запечется, Эхоут не собирался.

— Эзуми увел длинноногих после того, как ушел Эссу.

— Почему он ушел?

— Эссу перестало везти. Люди голодали, поэтому старшие охотники решили, что ему не стоит говорить всем, что надо делать. Но никто не думал, что Эссу совсем уйдет…

— … .если Эссу не везет, то ему все равно везет, — Эхоут перебил большеносого и поднялся на ноги. Хватит ему слушать глупости Энку. Везение не может появиться или пропасть. Это как цвет волос Асилы, которые не станут белыми как у него, как она не старайся. А для него самого Долгая дорога важнее того, достигнут ли они Восточных земель или нет. Да и существуют ли они вообще? Все равно ему не сидится на одном месте.

* * *

Ам рыдала. Старшая забрала у нее половину зерна. А если она отберет и оставшееся зерно и косточки? А как же быть с деревьями на много дней пути от стоянки, на которых растут желтые, красные, синие плоды? Ам навалилась на ставшие легкими сани, которые заскользили по плотной глине. Она найдет Эссу, и пусть он думает, как с ними поступить. У своих саней крутились Младшая и Уони:

— Куда ты идешь?

— Я найду Эссу, и у нас появится лес, в котором будут расти только деревья с плодами.

— Ты не разыщешь его, уже целая луна прошла, как его нет.

Ам не послушала:

— На восход здесь только одна дорога: вдоль гор. Не пройду я мимо него.

За первый день она прошагала совсем немного. Ночью Ам плохо спала: ей было страшно. За годы, которые прошли с того времени, как Эссу спас ее от мужчин Ахоя, она никогда не находилась одна. Свернулась на шкуре под полозьями саней. Пусть там и неудобно спать, но как-то казалось безопаснее. Утром с трудом она поднялась со шкуры: болела спина и ноги. Тяжело без помощи младших охотников. И поесть надо. Сегодня Старшая не принесет ей еды. Много времени ушло, прежде чем Ам поймала несколько рыбешек в небольшой реке, натянула их на заостренную ветку и подпалила над небольшим костром. При этом она и не подумала сварить себе в горшке зерна, хранимого в санях. А теперь в путь. Так она потихоньку двигалась от восхода до заката целую луну.

В этот день она вымоталась сильнее, чем обычно. К тому же у нее не получилось поймать рыбу в очередной речушке. Рыба была основой ее пропитания, которую иногда разнообразили редко встречающиеся желтые плоды колючего кустарника. Косточки она конечно же не выбросила, а подсушила и положила в отдельный горшок. Все, как говорил ей Эссу. Закат, который должен был принести долгожданный отдых, все не наступал. И с каждым шагом груз становился все тяжелее. Пока, наконец, она не толкнула их слишком сильно. Да так, что широкие полозья заскрипели о камни, сани покатились в овраг, а сама она вытянулась в пыли. Ам заревела, опустив голову в коричневую пыль. Как теперь их вытянуть обратно на ровное место?

Кто-то тронул ее за плечо.

— Вставай, Ам, мы поможем. У тебя слишком тяжелые сани.

Младшая и голубоглазый темнокожий догнали ее. Втроем, пусть и с трудом, они при помощи веревок вытащили сани обратно.

— Почему вы пошли за мной? — Ам успокоилась: все горшки с семенами и косточками остались целы.

— На твоих деревьях, Ам, когда-нибудь вырастут сладкие плоды, которые соберут люди семьи Гррх. — Издевается⁈ Но нет, Младшая говорила очень серьезно, — А мы все принадлежим к семье Гррх и должны помогать друг другу. Так говорил Эссу.

— Да живет семья Гррх!

У оврага они не остались, решив поискать место для ночлега получше. А под самый закат солнца Уони услышал журчание ручья, на берегу которого росли небольшие кусты. Он вытаскивал из саней горшок и шкуры, когда обратил внимание на застывшую Ам.

— Ты чего, Ам, стоишь? Собери сухие ветки! У нас есть немного еды из зерна, накрошим в горшок.

В ответ Ам молча показала на берег ручья, где на траве виднелся след от прогоревшего костра,