Неандерталец: Навстречу солнцу - Леонид Ангарин

Он обнял ее как когда-то на уничтоженном чужим племенем стоянке ее семьи.

— Да живет семья Гррх! — пропищала она.

— Да живет семья Гррх! — ответил он с облегчением.

Примечания:

Читателя не должно удивлять, что Эхоут считает везение Эссу таким же признаком личности, как цвет волос или кожи. Кстати, предполагается, что магическое мышление, характерное для первобытного человека, из всех видов людей раньше всех появилось именно у неандертальцев, и связано это с развитием сложной мустьерской культуры 80 тысяч лет назад.

Северные склоны и равнина гор Альборз и сегодня разительно отличаются от южных, благодаря повышенному увлажнению. В ледниковый период это был своеобразный оазис, прижатый к Каспийскому морю и окруженный со всех сторон пустынями и горами. Найденные орудия труда подтверждают присутствие человека 60–70 тысяч лет назад и 10–12 тыс. лет назад. Разрыв очевиден. Хотя, возможно, просто плохо копали, и находки еще увидят свет.

Пещера, которую обнаружил Энзи, сегодня называется Комишан. Довольно удобное для жизни место. Уже много лет в нем ведут раскопки иранские и российские антропологи. Найдены костные остатки местных антилоп, морских животных, птиц.

В Каспийском море и сегодня водится местный подвид лососи: кумжа. Хотя это мало кто знает: на размножение она отправлялась в прибрежные реки с октября по январь. Андрей попал на нерест этой рыбы. Отдельные ее экземпляры достигали метра в длину и 50 килограмм веса. Ныне она практически истреблена.

Проведенные эксперименты показали, что сила пробивания копья с обожжённым острием всего на 30 процентов уступает такому же с костяным или каменным наконечником. Это поняли еще предки неандертальцев из Шеннингена, обжигавшие наконечники 300 тысяч лет назад.

Глава 13

Дорога Рэту

Середина дня. Крепкий мужчина с красноватыми волосами стоял на песке: у самого моря, в зоне прибоя, он был не такой обжигающий. На плечи его накинута обработанная шкура со светлыми пятнами, словно ему холодно, что было довольно странно, учитывая палящее солнце. Но так мог подумать только тот, кто сам никогда не отправлялся на охоту дальше Трех Зубов и не знал, что шкуры спасают не только от холода, но и жары.

Мужчина устал. С самого восхода он следовал вдоль кромки прибоя, а теперь повернул обратно, чтобы успеть на стоянку до наступления темноты. Он теперь отдохнул, опершись на древко копья с блестящим наконечником, и, отдышавшись, поднес ко рту рог настоящего быка.

— Ду-ду-дууу…

Если кто-то выискивает добычу в окрестных холмах — было бы на кого охотиться в этих бесплодных землях, то они услышат звук рога и дадут о себе знать.Прошло время. Нет, опять никого нет. Даже темнокожих нет.

Вечер. Высокая волна, с белой шапкой на гребне, ударила о берег. Она продвинулась гораздо дальше на сушу, чем ее предшественницы,и покатилась обратно в море, приятно пощекотав между пальцами ноги Рэту песком, уносимым водой. Скоро закат. С моря задует сильный ветер и поднимет тучи песка, который затем неприятно заскрипит на зубах, проникая в рот, как бы плотно ты не сжимал губ. Отсюда недалеко до стоянки семьи с Белой горы, которая спряталась от палящего солнца между холмами.

Увидел бы эту стоянку Эрит, старший охотник белогорцев, погибший много зим назад в Общем походе от рук охотников девятиглавого племени темнокожих, сильно удивился бы ее облику. Нет на ней привычных семье с Белой горы крепких землянок и шатров, которые мужчины и женщины поставили из стволов деревьев, длинных зубов Большого зверя и шкур быков. Только палки от разломанных саней, на которые сверху натянули старые шкуры, да так низко, что и не выпрямиться во весь рост. И все. Даже по бокам не завешивались, что и к лучшему: любое движение воздуха создавало иллюзию прохлады и приносило облегчение.

Согнувшись, Рэту залез под одну из них, в которой находились Грака и маленький Эссу. Не углядели они за сыном. Несмотря на запрет покидать стоянку, он заскучал в шалаше и улизнул под полуденное солнце. Кожу его словно обжег огонь — она покраснела. Поднялся жар. Два дня мальчик, лежа на животе, скулил от боли, то теряя сознание, то снова приходя в себя. Чтобы облегчить страдания, Грака поила его своими настоями. Ещё она поливала обгоревшую спину сына собственной мочой, чтобы на время унять его мучения. Но теперь ему легче. Сгоревшая кожа облезла и пошла лоскутами, как у линяющей змеи. Маленький Эссу спал.

По лицу своего мужчины Грака все поняла без слов: как и всю луну, которую они провели на этом месте, сегодня Рэту вновь не удалось обнаружить никаких следов Эссу и людей Долгой дороги. Сама она давно потеряла надежду. Не может такое количество людей не оставить на своем пути никаких следов: потухших костров, обрывков шкур, обглоданных костей. Ничего подобного им не встречалось с того времени, как они обошли заливаемые горькой водой леса и вышли к безбрежному морю. На днях вернулся отправившийся в сторону гор с молодыми охотниками Эпей Три Пальца, но и он принес неутешительные вести. Чем выше они поднимались, тем безжизненней все вокруг становилось: только желтые скалы и колючки. Не станет на таком месте никто задерживаться, даже темнокожие.Для нее выход был очевиден, и она сказала о нем Рэту:

— Надо возвращаться обратно и искать путь, который выбрал Эссу, чтобы попасть в Восточные земли.

— Мы не видели их с прошлой зимы, с тех пор, как быстроногий Эхекка приходил за твоим отваром для Асилы, женщины Эхоута. Они теперь далеко, и их не догнать, Грака.

— Эссу всегда останавливается на время, когда уходят холода и поднимаются травы.И еще люди Долгой дороги толкают тяжелые сани и медленно движутся. Мы успеем обнаружить их новую стоянку.

— В горах, вдоль которых мы дошли до этого места, много ущелий, и никто не знает, в какое из них они вошли, чтобы пересечь их. Желтый зверь скрыл все следы.

Желтым зверем Рэту назвал песчаную бурю, которая застигла их еще на стоянке, где они добыли много быков. Совсем как Белый зверь, который случается зимой на равнине, где она когда-то жила в семье Гррх. Только летучий песок намного хуже снежного бурана.

— И что нам тогда делать?

Над ответом на этот вопрос Рэту раздумывал до самой темноты, когда решил, что нашел его.

Как только спала жара, из шалашей с криками выбежали прятавшиеся в них