Методичка для избранных (с рукописными правками) - Анфиса Мэй

УДАЛЁН ПЕРСОНАЛЬНЫЙ ВЕТЕР (АТМОСФЕРНЫЙ ЭФФЕКТ № 4-B).

ПРИЧИНА: ОТСУТСТВИЕ ПЛАЩА ДЛЯ ВЗМАХОВ.

— Он был отдельной сущностью? — спросила Вита.

ДА. У НЕГО БЫЛ КОНТРАКТ.

— У ветра был контракт?

ЧАСОВАЯ СТАВКА. НЕПЛОХАЯ, КСТАТИ. НО ПЛАЩ УДАЛИЛИ — ВЕТЕР СТАЛ НЕ У ДЕЛ.

— Мне жаль ветер, — сказал Лаэр с неподдельной тоской. — Он всегда дул вовремя. Ни разу не опоздал.

ОН БУДЕТ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЁН В ПРОЕКТ 'ШТОРМ НА МОРЕ ДЛЯ ДРАМАТИЧЕСКИХ ПРОЩАНИЙ.

— Хотя бы не в архив, — вздохнул Лаэр.

Потом пропало освещение. Не лампы в таверне, они горели как обычно. А его личное, визуально выгодное освещение. Раньше, когда Лаэр входил в комнату, система автоматически подстраивала углы падения света: правый бок слегка затемнён, левый — с мягким золотистым ореолом, скулы отбрасывают лёгкую тень, мешки под глазами скрыты, а в глазах — мерцание, создающее впечатление глубины и трагедии. Теперь он стоял в обычном, жёлтом, утреннем свете, который падал сверху и выставлял напоказ всё, что раньше оставалось за кадром.

— О, — сказал Лаэр. — У меня лицо асимметричное.

— У всех асимметричное, — ответила Вита, не глядя.

— Нет, у меня раньше правая сторона была драматично затемнена. Я специально поворачивался к камере правильным профилем. А теперь… — он покрутил головой, — … левая ноздря больше правой. Это нормально?

— Более чем.

— И кожа серая. Не благородно-бледная, а просто серая. Как у человека, который мало спит.

— Ты и есть человек, который мало спит.

— Но раньше это называлось «томный румянец усталости после битвы со тьмой». А теперь просто нездоровый цвет лица.

Вита посмотрела на него. Без плаща, без ветра, без выгодных теней. Обычный парень. Уставший. С веснушками.

— А теперь ты симпатичнее, — заметил Эрнест, который перестал икать на минуту и просто наблюдал.

— Правда? — Лаэр ощупал свои скулы так, будто проверял, не отвалились ли они вместе с освещением.

— ик — «Освещение скрывало твои веснушки», — икнул Эрнест и записал этот факт в формуляр.

— У меня нет веснушек!

Лаэр подошёл к мутному зеркалу, которое пока не исчезло — потому что, видимо, считалось «интерьером общего пользования», а не чьим-то персональным артефактом. Он уставился на своё отражение, прищурился, наклонился ближе. Действительно, на переносице и на правой скуле красовались мелкие, почти незаметные, но явные веснушки.

— Откуда⁈ — застонал он. — Я Тёмный Повелитель! У Тёмных Повелителей не бывает веснушек!

ОШИБКА: ВЕСНУШКИ ЯВЛЯЮТСЯ БАГОМ ВЕРСИИ 2.3BETA.

ОНИ ПОЯВЛЯЮТСЯ У ПЕРСОНАЖЕЙ, ДОЛГОЕ ВРЕМЯ НАХОДЯЩИХСЯ ПОД СИСТЕМОЙ ИСКУССТВЕННОГО ОСВЕЩЕНИЯ.

— Их можно удалить? — с надеждой спросил Лаэр.

НЕЛЬЗЯ. ОНИ СТАЛИ ЧАСТЬЮ БАЗОВОЙ ТЕКСТУРЫ.

— Это конец, — сказал Лаэр.

— Это жизнь без ретуши, — поправила Вита.

Но про себя она подумала, что обычный, уставший, с веснушками, такой Лаэр ближе, чем был раньше, идеально отлакированный плакат. Но не надо говорить ему этого. Не сейчас. Не тогда, когда его архетип распадается на составные части. Они вышли на крыльцо. Город таял, но таверна пока держалась, как и библиотека за углом. Лаэр сел на ступеньку, обхватив колени руками. Вита села рядом.

— Знаешь, — сказал он, глядя на пустую улицу. — Мне кажется, я сейчас очень хрупкий. Не потому, что я чувствительный. А потому, что система буквально удаляет мои части одну за другой. Сначала плащ. Потом ветер. Потом освещение. Дальше, наверное, голос станет без моего волнительного тембра. Или заберёт воспоминания, как у Алдиса. Лаэр повернулся к ней. Веснушки на его носу в утреннем свете казались смешными. Нелепыми для Тёмного героя. Но почему-то такими млыми.

— Тебе не кажется, — спросил он, — что я теряю себя?

— Ты себя не теряешь. Ты просто сбрасываешь чужое. Плащ — чужой. Ветер — чужой. Освещение — чужое. Веснушки — твои.

Лаэр усмехнулся. И не стал отворачиваться, чтобы скрыть правую не симметричную ноздрю.

— Кажется, я больше не соответствую трендам, — сказал он, глядя на пустую улицу. — Мой архетип отменили. Мои визуальные эффекты удалили. Что дальше?

— Не говори так, будто тебя снимают с производства.

— Боюсь, именно это и происходит. — Он развёл руками. — Посмотри на меня. Я — Тёмный Повелитель без тьмы, без ветра, без пафоса. Я — пекарь-неудачник.

Они помолчали. Издалека доносился звук сбиваемых табличек — рабочие в комбинезонах демонтировали указатель «Улица Тёмных аллей».

— Знаешь, — сказал Лаэр. — Я, наверное, никогда не был настоящим Тёмным. Я просто играл роль, потому что так было написано в методичке. А когда методичку переписали, я перестал быть нужным даже как персонаж.

— Роль не определяет человека.

— В этом мире — определяет. Если у тебя нет роли, ты исчезаешь. Как те второстепенные кумушки. Как дом напротив.

— Но ты не исчез.

— Пока нет.

Над его головой материализовалось знакомое сообщение. Вита узнала его — такое же висело над Алдисом несколько часов назад.

ЛАЭР.

СТАТУС: ПОДЛЕЖИТ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЮ.

ПРИЧИНА: НЕСТАБИЛЬНОСТЬ АРХЕТИПА.

Вита сжала кулак.

— Нет, — сказала она. — Я не дам.

ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА ГОЛОСА В ВОПРОСАХ ОПТИМИЗАЦИИ КАДРОВ.

— А если я напишу правку?

ВАША КРАСНАЯ РУЧКА НЕ ОТМЕНЯЕТ РЫНОЧНЫЕ ТРЕНДЫ.

— Это не рынок, это мир!

МИР, КОТОРЫЙ ПИТАЕТСЯ ЧИТАТЕЛЬСКИМ ВНИМАНИЕМ. А ЧИТАТЕЛЯМ НАДОЕЛИ ТЁМНЫЕ ГЕРОИ С ПАФОСНЫМИ РЕЧАМИ.

— А читателям не надоели бюрократические уведомления об удалении персонажей?

СИСТЕМА ЗАМОЛЧАЛА.

Лаэр усмехнулся.

— Кажется, ты её застала врасплох.

— Пусть думает. — Вита встала. — Идём.

— Куда?

— Спасать твою сюжетную ценность. Придумаем тебе новый архетип. Не тёмный, не светлый. Просто… живой.

Она протянула ему руку. Он взял — осторожно, как будто боялся, что это тоже удалят. Внутри таверны уже исчез стул. И одна кружка. Но чай оставался, и Эрнест разливал его по оставшимся ёмкостям. Алдис молча смотрел, уставившись в одну точку

— Алдис, ты чего? — спросил Лаэр.

— Так, думаю, — ответил он. — Кто из нас отправится в перераспределение первым. Может, я. Может, ты. Может, мы оба. Устроим дуэль на корпоративе бывших рыцарей.

— Не смешно, — сказала Вита.

— А я и не смеюсь.

Глава 31

Эрнест, который не подлежит ничему

Пока Лаэр оплакивал свои веснушки, а Алдис проверял, не исчезла ли у него второй наруч, Эрнест сидел в углу таверны, пил чай и читал формуляр «Правила возврата литературы в условиях апокалипсиса». Он не паниковал. Не хватался за голову. Это начало казаться подозрительным.

— Эрнест, — сказала Вита, подходя к нему с красной ручкой наготове. — Ты как?

— Нормально, — ответил он, отрываясь от чтения. — А что?

— У всех вокруг исчезают биографии, гербы, воспоминания о матерях. У тебя ничего не пропало?

Эрнест задумался. Почесал затылок. Посмотрел на свои руки.

— Кажется, всё на месте, — сказал он. — Даже залысины не увеличились.

— Ты проверял?

— А надо?

Над его