Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

— Где Рысаков?

— С ним Плеве работает, государь. Я провожу.

Мы прошли дальше. Остановились у одной двери, плотно прикрытой. Судейкин позвал тюремщиков, назвав их «присяжными»:

— Входим в камеру, и вы будете держать Рысакова за руки.

— Думаю, в этом нет нужды. Он из породы трусов, — отмахнулся я.

— Я настаиваю! Полковник Ширинкин меня без соли съесть, если что-то случится.

— Оставь, майор. Заходим.

Мы ввалились в камеру со сводчатым потолком.

В бастионе не было специальных комнат для допроса — обычная одиночка. Рысаков сидел на прикрученной к стене железной кровати, а Плеве — на табурете за небольшим столом.

При моем появлении у прокурора округлились глаза.

Рысаков, рыжеватый, широкоплечий блондин, поднял опущенную голову, посмотрел на меня с тоской и никак не среагировал. То ли не поверил в возможность такой встречи, то ли отупел от страха, то ли ему сейчас все до фонаря.

К нему подскочили надзиратели, схватили за плечи и вздернули на ноги.

Невысокий, совсем юный и какой-то рыхлый что ли, отметил я про себя. И затравленный. Не похож он на крепкий орешек, совсем не похож.

— Государь! — выдохнул неверяще Плеве.

— Что тут у вас?

— Пока молчит, — повинился прокурор, приходя в себя.

— Он понимает, что его ждет?

— Кажется, не очень. Этот типаж такой. Тугодум. Он и сейчас не понял, кто к нему пришел. Николай! Очнись! Государь перед тобой!

Рысаков глупо захлопал глазами и промолчал.

— Ты зачем меня хотел убить? — спросил у него как можно строже.

Дурацкий, если подумать, вопрос, но у меня были свои резоны его задать. Играть в следователя я не собирался.

— Я⁈

— А кто же? Вздернут тебя!

До Рысакова наконец дошло, что происходит, что отпираться смешно, когда тебя взяли в бомбой в руках во время теракта, когда были взорваны царские кареты.

— Я не хотел! Это все Желябов, — взвизгнул он в идиотской подростковой манере, когда все кругом виноваты, кроме него. — Он меня подбил. Все говорил: мы сила, нас боятся, мы даже на внешнюю политику будем влиять.

Все рассмеялись.

— Нашелся министр иностранных дел!

Рысаков обреченно сник.

Я скептически хмыкнул.

— Эх, ты, революционер, штаны на лямках. Даже бомбу бросить не смог.

— Испужался, — вскинул голову Николай.

Плеве, как акула, почуявшая кровь, внезапно бросился в атаку, забыв о субординации.

— Где бомбу получил? Отвечай царю! — выпалил почти в ухо Рысакову.

Юнец дернулся, обмяк на руках державших его надзирателей. Однако не ответил. Сжал губы упрямо.

Один из надзирателей в порыве усердия хорошенько его тряхнул.

— Не нужно, — остановил властно. — Коля, вот тебе мое царское слово: начнешь сотрудничать со следствием, петли не будет, жив останешься. А хорошо поможешь, так в полиции место для тебя найдем.

— Товарищей предать? Не по совести это!

— Не по совести? — искренне удивился я. — Ты так и не понял, что ты для таких, как Желябов, лишь расходный материал? Вот скажи мне, Коля, ты зачем в эту историю полез? Что тебе до моей жизни? Ты же не барчук. Руки из нужного места растут. На хлеб всегда мог заработать. Власти захотел? На что она тебе?

— Что вы знаете о положении рабочего класса? — багровея выкрикнул Рысаков. — Нас же превратили в рабов. Хуже, чем в деревне при крепостном праве!

Тут он, кстати, прав, хоть и лозунгами изъяснялся. Я действительно ничего не ведал об условиях труда на заводах и фабриках. Нужно закрыть этот пробел.

— Как с императором разговариваешь, скотина? — рявкнул «поверенный» и наградил арестанта затрещиной.

Рысаков всхлипнул по-бабьи и съежился. Кураж из него в момент улетучился.

А ведь из таких рысаковых в будущем вырастут кровожадные следователи ЧК. Мстители за голодное детство. Ну что ж, пусть попробует на себе их методы.

— Не давайте ему спать, все время допрашивайте, пока не сломается, — приказал без колебаний и двинулся к выходу.

Взявшийся мне проводить Плеве осторожно заметил, когда мы вышли в коридор:

— Мучать Колю нет нужды. Я на таких насмотрелся. Сам очень быстро поймет, что шансов никаких. Сразу и про товарищей, и про совесть позабудет. Вы не думайте, он ваши слова услышал и крепко намотал на ус.

— Поступайте, как считаете нужным. Я не помогать вам приехал. Свои соображения имеются. Мне бы еще…

Порыв устроить еще одно свидание внезапно улетучился. Хотел посмотреть на Нечаева, на человека, создавшего «Кодекс революционера», где призывал безжалостно уничтожать представителей власти. Причем не любых, а тех, кто талантлив, кто пользу Отечеству приносит. А в итоге убившего своего товарища по кружку. Исключительно, чтобы укрепить свою личную власть над ничтожной кучкой товарищей. Та еще мразь.

И вот после краткого диалога с Рысаковым вдруг понял, что в этой встрече нет нужды. Что во мне если и есть какое-то чувство к этим «революционерам», то только омерзение. Конечно, нельзя ставить знак равенства между Нечаевым, человеком с несгибаемой волей и полным беспредельщиком, и юношей Колей, будущим предателем. Но и нового ничего не увижу. Один другого стоит. Две стороны одной медали из самого бросового металла.

— Спасибо, Вячеслав Константинович, — поблагодарил Плеве.

— За что же?

— Вы мне помогли.

Прокурор ничего не понял, а я не стал объяснять.

Незачем ему знать, что только сейчас принял решение. Понял, что буду делать с Софьей Перовской, с той самой женщиной, которую «случайно» подстрелили во время боя на набережной. Она сигнал подала о приближении кортежа. Снял ее снайпер Ширинкина, чтобы не сбежала в суматохе. Сейчас она была в больнице, и я ломал голову, как поступить, если выживет. И ставить или нет в известность о случившемся ее отца, члена Совета МВД.

Не буду никого информировать. Народовольцы сами выбрали свою судьбу, решили, что сверхчеловеки, что «право имеют». На все. Вот и мне такое право принадлежит. Даже больше. Богу богово, кесарю кесарево, а разбойнику крест. Так что Перовская тихо пропадет, а мы продолжим тайно душить террористов. Всех до единого. Чтобы распалась цепь поколений революционеров. Чтобы некому было учить будущих эсеров.

Что же касается папы Перовской, то гнать его из МВД. Он от нее отрекся, но это роли не играет. Куда тебе страной рулить, если ты дочь воспитать не смог? С вещами на выход!

Я как раз в дверях и находился. Вышел