Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

Он понял, что женщина перед ним тоже в шоке от того, что произошло.

— Может, я не настолько идеальна? — Богиня посмотрела ему в глаза и, не разрывая контакта, укусила.

Артуро почувствовал ужасную боль, затем эйфорию и головокружение. Сердце забилось быстрее.

— Мне, видимо, плевать на это… — Он ощущал, как кровь перетекает в Богиню из его вен, и чувствовал помимо острой боли касание мягкого языка и холодные пальцы на своей коже.

Тьма вокруг давила тишиной и дыханием.

Парень шумно сглотнул слюну, в брюках не осталось места, затылок Богини давил на его бёдра. Правая рука Артуро зарылась в чёрные волосы и прижала женщину ближе.

Он почувствовал, как тонкие пальцы расстёгивают пуговицы на его штанах и достают возбуждённую плоть, сжимают и нежно поглаживают, царапая ногтями.

Холодные подушечки пальцев оставляли ощутимые вмятины, от которых наверняка появятся синяки. Это было больно и странно, как и то, что Богиня пила его кровь и не собиралась останавливаться.

Первым порывом было прекратить это, остановить. Она слишком слаба. И в то же время, она может убить его! Голова Артуро кружилась всё сильнее. Она же Богиня, а он — никто.

— Одна ты не справишься с ним. Позволь помочь! — Артуро попытался отнять руку или остановить её действия, но Богиня прищурилась, и чёрные угли её глаз запретили ему двигаться. С новым выдохом изо рта парня вырвалось облако пара.

Сам Артуро не ощущал холода. Наоборот, всё его тело горело, пульсировало, разрывалось. В глазах плясали белые звёзды, мигая в такт его сердцебиению.

Вторым порывом было устроить Богиню удобнее, но пошевелиться Артуро не смог. Он почти не чувствовал своё тело, чем больше Богиня забирала у него крови, тем мягче он становился, пока полностью не расслабился, отдавая себя в распоряжение бессмертной.

Боль, разбавленная ядом Богини, и знание, что она собственноручно ласкает его, опьянили разум. Тонкая грань между реальностью и снами стёрлась.

Артуро дёрнул Богиню за волосы, вызывая очередной недовольный взгляд. Но согнул колени, одновременно наклонился и впился в разгневанный рот, надавливая своими губами на её клыки и разрывая кожу. Почувствовав кровь, Богиня не стала отказываться от поцелуя. Но и руку не убрала с его члена, продолжая ласкать его всё быстрее и жёстче.

Брала всё больше и больше.

Она раздвинула его губы, заставляя выгнуться и повторять за её танцем внутри его рта, пытаться поймать вёрткий язык, слизывающий кровь, залечивающий раны. Момент сказочной эйфории и снова пронзающая боль, уже в верхней губе.

Два ряда острых зубов Богини пугали до дрожи в коленных чашечках, но Артуро не замечал ни клыков, ни своего ужаса, ни сомнений. В голове было кристально пусто. Ничего, кроме ликования.

Парень тихо вскрикнул, когда когти Бессмертной впились в нежную кожу головки члена. Эта боль добила его, и белая густая жидкость выплеснулась из тела Артуро, пачкая штаны, пол склепа и волосы Богини.

На несколько мгновений парень потерял сознание, истощённый голодом бессмертной. Яркие, насыщенные виде́ния промелькнули в его голове: долгие прогулки под луной об руку с желанной женщиной, тихие вечера у камина, нежные объятия…

Придя в себя, он потёр глаза, не понимая, как оказался в склепе. Не понимая, что это не сон. Не понимая, почему не может пошевелиться, а всё его тело будто стёкло к полу.

Богиня всё ещё сидела рядом, она целовала его и произнесла ему в губы:

— А если кто-то из твоей семьи умрёт, ты будешь меня любить?

— Я возненавижу тебя, — обессилено прошептал Артуро, а женщина рассмеялась. Хрипло и совсем невесело.

Артуро не заметил, как решился, и его свободная рука забралась под простыню и скользнула к груди Богини. Дрожащие пальцы нащупали твёрдый сосок, несмело прикоснулись, обводя круг. Движение вышло дёрганным и глупым. Конечности плохо слушались парня.

Артуро был готов к любым последствиям: Богиня могла откусить ему голову, руку или, что ещё хуже, член. Могла прогнать, рассмеяться, возмутиться, не заметить. Она существо не из этого мира, недосягаемая, великая, а кто он?

Изгой в собственной семье?

Ничего не добившийся молокосос?

Кожа женщины оставалась всё такой же холодной. Но дыхание участилось, а глаза, бывшие непроглядно чёрными, начали слегка светиться алым.

— Я давно забыла, что такое любовь и ненависть, Артуро, — произнесли её губы. Она накрыла его ладонь своей и направила ниже, вдоль впалого живота. — Не надейся стать для меня равным.

«Никогда об этом не думал», — мог бы ответить Артуро, если бы был в состоянии говорить. В его голове стоял туман, сознание лёгким и невесомым облаком скакало в розовом небе, глупая улыбка перекосила лицо.

Всё происходящее казалось ему нереальным, волшебным, пугающим, но прекрасным.

— Ты умрёшь, и я забуду о тебе, как о тысяче других, — пригрозила Богиня.

Парень почувствовал, что по его щекам текут слёзы. Она позволит ему быть рядом, пока он не умрёт. Надо будет только уточнить: имелась в виду самостоятельная смерть или принудительная?

— И откуда только такие берутся? — усмехнулась бессмертная Богиня.

«Таких больше нет», — хотел бы сказать Артуро, но прекрасно знал, что таких, как он — тысячи.

Парень собрал все силы, чтобы быть решительным и не разочаровать Богиню:

— Мне хватит того времени, что ты мне дашь. Даже через тысячелетия будешь вспоминать обо мне с... радостью, — он проглотил слово «любовь». — Я постараюсь избавить тебя от скуки…

Заливистый смех прервался влажным причмокиванием. Богиня вгрызлась в шею Артуро, и парень потерял опять сознание.

36. Валериана

Разместить двадцать человек красноволосых и их слуг в одном доме тот ещё цирк с конями и дирижаблями. Проще пиявок натренировать сальто делать. Зачем она это предложила?! Вообще-то, Валериана была уверена, что Ви Сенты откажутся. И они почти отказались. Но что-то пошло не так. Вредный и склочный Бертиан вдруг стал думать о семье, а не о своей красноволосой жопе. И, мать моя бестия, согласился!

И теперь вместо дома у Валерианы — цирк с дрессированными пуделями алой расцветки.

Неожиданные гости спорили, кричали и ругались. Кто-то из-за комнаты, кто-то из-за вещей. Но, кажется, это было постоянное состояние Ви Сентов. Состояние борьбы за своё место, за свою территорию. И в новом доме они также пытались отстоять своё право на розовую, а не зелёную ширму, на чёрные тапочки, а не шлёпанцы, на фасоль вместо гороха, на отдельную комнату для каждого. Хотя, как выяснилось, в особняке Валерианы столько