Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

подталкивая брата, замершего в нерешительности. Тот отрицательно покачал головой, не рискуя спускаться в бывшее логово Богини. Пришлось приобнять его за плечи и буквально силком втащить внутрь.

— Не знаю. Но Адриатика может подчинить себе любого фамильяра, — громче, чем это необходимо, сказал Винченцо. В голосе сквозили паника и гнев. — Ты не имеешь права напада́ть на Ви Сентов! Они моя семья!

Парень вырвался, чуть не покатившись по ступенькам, но Доминик вовремя поддержал его.

Винченцо боялся. И это знание почему-то невероятно будоражило сознание. Да и появление брата очень воодушевляло. Доминик больше не один. Он больше никогда не останется один.

Резкий рывок, и голова Винченцо опрокидывается назад, Доминик даже не пытался сдерживать головокружительную жажду. Клыки безошибочно нашли ярёмную вену и проткнули, добираясь до быстрого течения крови.

О да!

Вот что испытывает бессмертный!

Тягучую патоку наслаждения, затяжной оргазм и безусловную нирвану. Если от крови Богини Доминика рвало и выворачивало, то вкус Винченцо привёл его в восторг. Он затмил боль, рвущую Доминика на части, заглушил желание прекратить эти мучения, дал надежду и новую цель. Просто неповторимый вкус. Чего-то родного, забытого, важного. Великого.

Пытка наконец-то ослабла. И каждый глоток отсекал боль, уводил на задний план, даря забвение и негу.

Доминик еле остановил себя. Дрожащими пальцами стянул ворот рубашки брата, чтобы закрыть тканью место укуса. Дышать стало невыносимо тяжело. Прижался лбом к его лбу и, капая кровью на губы Винченцо, сказал:

— Теперь я твоя семья! Ты тоже сможешь управлять бестиями. Хочешь?

— Нет, я не могу… — Винченцо попытался вырваться, его тонкое тело извивалось, словно змеиный хвост. Но в тесноте винтовой лестницы он не смог воспользоваться своей вёрткостью. — Я уже был в Саду, и Богиня меня чуть не сожрала. Отец…

Доминик усмехнулся. Да, кровь его рода не даёт возможности обладать фамильяром, вступает в борьбу с силой вампира. Но превратившись в бессмертного, он стал сильнее Богини и любого клыкастого. Именно из-за своего иммунитета. Именно из-за этих родовых особенностей крови. И видимо, поэтому она казалась настолько прекрасной на вкус. Доминик против воли облизнул губы:

— Да, сейчас семя не приживётся в тебе, но я знаю способ. Верь мне.

— Ты с ума сошёл! — ужас и восхищение смешались в словах Винченцо. И Доминик почувствовал недоверие. Его брат не понимал этой силы, насмехался.

Но прежде чем продемонстрировать ему всю мощь своей новой власти, Доминик внезапно задумался и произнёс, нахмурив чёрные брови:

— Она нужна мне. Эта девочка, которая контролирует фамильярами. Как её зовут?

— Она совсем ребёнок.

— Её сила опасна для окружающих даже больше, чем власть Богини.

Глаза Винченцо метали зелёные молнии, он презрительно процедил:

— Я согласился с тобой в том, что Богиню надо уничтожить. Но убивать детей не по мне.

— Я не собираюсь её убивать! Просто выясню, что даёт ей силу, и изыму это.

— А если эта сила у неё в крови?

— Тогда она примкнёт к Ван Хельсингам.

— Ты удочерить её хочешь? При живых-то родителях? Ты не представляешь, насколько неуёмен этот ребёнок. Без матери тебе с ней не справиться, — Винченцо всё-таки вырвался. Но не устоял и свалился вниз, к подножию лестницы. Недоумённо оглядел белый пол лаборатории, прислушался к писку.

Доминик неторопливо спустился к нему и, глядя на то, как гримаса отвращения на лице Винченцо сменяется удивлением и страхом, прошипел:

— Я делаю то, что позволит взять под контроль бестий и вампиров! И ты поможешь мне, потому что знаешь: вместе мы станем непобедимы. Ты же хотел обрести эту силу!

— Ты ненадолго засел здесь. Валериана собрала Ви Сентов под своей крышей. Они объединятся и надерут тебе задницу. — Хамелеон меланхолично закатил глаза. Он совсем не верил в успех Ван Хельсинга.

— Предупредить меня об этом — это так… мило с твоей стороны, — Доминик помог брату подняться. Задержал горячую руку в своей ладони. Он слышал биение его сердца, скользящее по артериям, чувствовал ток крови. Вкусной, как чистая родниковая вода. Обезболивающей.

Винченцо кашлянул, слегка смутившись следующих слов:

— Я пришёл укокошить тебя. Но за смерть Максимилиано тебя можно пощадить. Свали из города! И оставь бестий в покое!

— Ух ты, какая щедрость. Только с моим исчезновением ничего не выйдет. Монстрам нужен хозяин.

— Валериана справится с этой ролью.

— Да что ты? Лучше, чем я?

— Лучше, чем кто-либо.

— Что же, пожалуй, эта женщина мне тоже интересна. Она слишком самоуверенна.

— Она тебя в порошок сотрёт!

— А ты, я смотрю, ею восхищаешься?

— Доминик, просто убирайся из города…

— Она будет моей!

— Зачем?! Чего ты добиваешься?!

Доминик чуть не рассмеялся: столько ревности и страсти было в словах брата.

— Власти, конечно же. Но не над одним городом, пусть он даже очень большой. А над всей Европой. Поэтому мне и нужны мозги Валерианы и сила девочки!

— Ого, а я думал, ты на мордашку её клюнул, — Винченцо досадливо отвернулся, пряча зелёные глаза.

Доминик скрипнул зубами, потому что Валериана далеко не самая умная женщина на свете. Можно и поумнее найти. Но хотел он именно её. При воспоминании о её беззащитном теле у Доминика даже слюна во рту выделилась. Интересно, её кровь будет такой же сладкой, как у Ви́на?!

Почему-то новообращённому бессмертному казалось, что блондинка будет даже лучше на вкус.

Видимо, разглядев это предвкушение пополам с похотью, Винченцо оттолкнул брата и выкрикнул:

— Ты свихнулся!

Не хватало ещё бороться за юбку. Хотя они никогда не станут соперниками.

Доминик слишком долго искал семью, чтобы ссориться с братом.

— Ты же присоединишься ко мне? — Опять не дав Винченцо сбежать, он зафиксировал его руки на груди, надкусил своё левое запястье и заставил его слизнуть кровь. — Хочешь стать непобедимым?

— Это безумие…

— Ты же мечтал об этой силе…

38. Бертиан

Подумать только, у него четырнадцать человек на шее, а в голове только глаза Валерианы и наглая харя Винченцо, который неожиданно сблизился с ДеЛоткой, чем изрядно Бертиана взбесил. Так и тянулись руки повырывать хамелеону жиденькие волосёнки. Мелочь, а туда же, лишь бы к инвалидке подкатить! Бестолочь. Не понимает, что это всё просто ловушка. Она сожрёт его и не подавится.

А у Бертиана даже времени не было, чтобы прижать эту вертихвостку к стенке и выпытать информацию! К тому же он вынужден вести себя учтиво, так как она предоставила его семье крышу над головой.

Да к бестиям всё!

Бертиан глотнул виски, любезно предложенный дворецким вместо чая, от которого Ви Сента чуть не стошнило, и прикрикнул на клан:

— На время неустойчивости фамильяров выпускать запрещено!