Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

— Они вроде как частично Ви Сенты.

— Они нейтральная сторона! — Валериана тряхнула белокурой головой, подъехала к столу рядом с Фабрицио и потеснила его, заняв место между ним и Маринеттой, нервно грызущей ногти.

Бертиан нахмурился, но ничего не возразил, продолжив свою речь:

— Мы отстроим дом и вернёмся в усадьбу. До этого будем жить в съёмном доме. Завтра же Джеронимо найдёт подходящее место. Дела клана на мне.

Он стоял во главе стола, на обычном месте Валерианы. И выглядел ужасно непрезентабельно в окровавленном, рваном костюме. До него очередь в ванную так и не дошла — первыми мылись женщины и дети. Короткие волосы казались прилизанными от запёкшейся крови, кое-где на одежде виднелись порезы, из ран до сих пор сочилась кровь. Валериана посетовала на служанок, не оказавших соответствующую помощь Бертиану. Он только грязь смыл с рук и лица. Но не переоделся. Видимо, поэтому говорил стоя.

— По вопросам мммм, жизни… бытовым обращаться к Еве или дворецкому, — вторая дочь Максимилиано кивнула, принимая роль парламентёра между Ви Сентами и Де Лотами. — По всем остальным проблемам к Рону! — Шакал оскалился, довольный позицией правой руки Дона. Сидящий рядом Эльдорадо презрительно сощурил узкие глаза. — И чтобы ни один волос с Де Лотов не упал, пока мы в их доме!

На последних словах лезвие вонзилось в стену за спиной Валерианы, так неудачно севшей не на своё обычное место, а спиной к двери. Оглянувшись, она поняла, что Олеандр пришпилил за рукав мелкого Ви Сента по имени Тито. В руке мальчишка сжимал длинную тонкую иглу, которую тут же перехватил в левую ладонь и спрятал за спину. Невинно улыбнулся и помахал собравшимся.

Кулаком с иглой.

Опять спрятал.

Валериана тяжело вздохнула. Может, она зря их спасла всё-таки?

Она подняла ладонь и, подождав, пока гул в зале утихнет, предложила:

— Нам придётся объединить усилия. Бестии — это не залётные бандиты, их не закопать в лесу. Наш единственный шанс победить собственных фамильяров — это отказаться от их силы и заставить Богиню вернуть всё как было!

— Ты собираешься пойти в Сад Бестий? — спросил Бертиан удивлённо.

Валериана не хотела врать. В Сад Бестий, возможно, идти уже незачем. Или очень опасно. Она судорожно вздохнула, пальцы кололо от напряжения, голова раскалывалась. Ещё немного, и она набросится на неожиданных гостей своего дома и перебьёт их всех.

Невероятное чувство вины разъедало ей душу до такой степени, что проще было уничтожить всё вокруг, чем оправдываться и исправлять случившееся. С каким-то предвкушением Валериана ждала, когда же, наконец, останется в одиночестве и сможет принять ещё одну таблетку «Слёз Богини».

— Вчера один человек пытался убить Богиню. Не знаю, получилось у него или он просто разозлил Богиню, но я уверена, что фамильяры взбесились именно из-за этого. В Саду опасно.

— Ты пыталась избавиться от хозяйки бестий? — прищурился Бертиан, а столовую наполнил гул возмущённых голосов. Ви Сенты принялись обвинять Валериану в гибели Максимилиано и разрушении их дома.

— Нет, но я и не помешала ему, — призналась Валериана и чуть не утонула в волне ненависти, хлестнувшей по ней со стороны всех Ви Сентов.

Ей было стыдно за то, что она решила судьбу города в одиночку. Она знала: если Доминик убьёт Богиню и передаст силу Валериане. Она знала, что это приведёт к гибели людей и считала, что это правильным.

Но сейчас, понимая сколько ещё человек погибнет по её воле, она задумалась. А так ли важна для неё эта власть?

Валериана проследила, как Винченцо быстро встал из-за стола и вышел. Красный хвост рассёк зал как луч кровавого закатного солнца. Белые стены столовой, покрытые изящной лепниной, внезапно показались Валериане серыми и зловещими.

— Чай? — рядом возникла длинноногая фигура дворецкого.

Валериана кивнула. И слуга с невозмутимым лицом принялся разливать напиток гостям.

37. Доминик

Доминик нетерпеливо ходил из угла в угол, меряя пространство длинным чёткими шагами в такт своему сердцебиению. Это помогало унять боль и успокоиться.

Стадо бестий, вернувшихся из дома Ви Сентов, смело лабораторию почти полностью, разрушив до основания всё, что попалось на пути.

Гонимые неясным голодом и ожиданиями, бестии замерли перед Домиником, недовольно скаля пасти. Новый Бог метнулся в подвал, усилив напряжение в машине, создающей бестий. Железное сердце Сада заискрилось, покрываясь разрядами молний. Маленькие лампочки замигали. Две или три вспыхнули особенно ярко и лопнули. Доминик дёрнул рубильник вниз, снижая напор электричества.

Недовольные бестии медленно расползлись по норам. Тигр напоследок опасно огрызнулся на замершего Бога.

Доминик выдохнул.

Его руки мелко дрожали, на лбу выступил пот. Одно дело видеть со стороны, как бессмертный управляет созданными уродами, другое — чувствовать их голод внутри себя и ждать, что в следующую секунду монстры набросятся на тебя и разорвут.

Доминик готовился к такому повороту событий. Но искренне надеялся на свой разум, перелопативший сотни книг и тетрадей, усовершенствовавший систему подачи пара в машину, генерирующую электромагнитные заряды под Садом.

Сердце полностью подчинялось новому хозяину, как и его бестии.

Казалось, Доминик продумал всё, но…

— Что за девчонка? — голос нового Бога Мортена проскрежетал по вечнозелёным кронам.

Как только кованые ворота открылись, монстры тут же доложили, что к нему идут. Но кто, не соизволили показать. Птицы метались среди ветвей. Животные закрывали глаза. К тому же, Доминик слишком плохо владел сущностями фамильяров, чтобы заставить их подчиниться себе полностью.

Ему пришлось подняться и встретить гостя. Боль потоками накатывала на сознание, но Доминик преодолел себя. С трудом переставляя ноги и морщась, он всё равно пребывал в эйфории от новой силы, и это позволило ему преодолеть пространство от лаборатории до ворот за считаные секунды.

С одной стороны, время беспощадно растянулось, увеличивая страдания нового Бога, с другой — это замедление делало Доминика сверхбыстрым существом. Сам он пока не разобрался с этим феноменом, подозревая, что это могут быть проделки его сознания, желающего отгородиться от боли.

— Она принадлежит Богини, — Винченцо отступил на шаг, опасаясь приближаться к Доминику, который отлично чувствовал этот страх и пульсирующую вену на шее брата.

Доминик быстро подошёл, схватил Винченцо за руку и повёл за собой в лабораторию, не обращая внимания на сопротивление. Ему срочно нужен был союзник, опора, кто-то живой, человечный. Не зубастая тварь.

Ему стало казаться, что он и сам становится монстром. Столько диких желаний разрывалось у него в голове, столько голода и злобы!

Возле поваленного набок трона Доминик остановился, пропуская Винченцо по узкой лестнице первым.

— Настоящий ребёнок-вампир? Это невозможно, — переспросил он недоверчиво,