Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

Змея моргнула тонкими зелёными веками, свернулась кольцом на лужайке и, кажется, уснула.

Бертиан выдохнул.

Хорошо, что Стефания любила поспать после еды. Но что делать с ней, когда она проснётся?

— Надо срочно купить сотню десятков яиц, — Ви Сент провёл рукой по растрёпанным красным волосам.

— Бертиан, отнеси меня в комнату охраны. Надо выяснить, что происходит, — раздался голос Валерианы. Два раза просить не пришлось.

Все обитатели особняка спали. На их лицах лежала тонкая корка прозрачного льда. Словно маска, не дающая открыть глаза. Дыхание, медленное и приглушённое, таяло подо льдом.

Видимо, гость, прежде чем проникнуть в особняк, заслал в него голубоцвет Де Лотов.

Бертиан устроил Валериану на пол рядом со спящим охранником.

Женщина тронула кожу Ди Ланмара, и лёд растаял под её белыми пальцами, стёк каплями холодной воды к шее мужчины.

Телохранитель растерянно захлопал глазами и спросил:

— Что? Я спал?

— Доминик нашёл способ выводить фамильяров за стены Сада. Я думала, это невозможно, — в голосе Валерианы слышалось волнение и ни капли разочарования в собственном охраннике.

А Бертиан подавил гнев, поднявшуюся внутри него. Этот блондин допустил, чтобы на Дона напали. Единственное наказание для него — смерть.

Но Валериана терпеливо дождалась, пока Ди Ланмар придёт в себя.

— Мы все думали, что Богиня не может выйти из своего логова, — буркнул Бертиан, по-хозяйски подхватил Валерианы на руки и унёс вглубь дома, оставив Олеандра разжёвывать свой позор.

Валериана не сопротивлялась.

* * *

Через несколько часов люди пришли в себя. Адриатика, которую больше всего возмутило, что на неё подействовала магия бестий, объявила, что больше спать «никогдашеньки не будет».

И смешно, и страшно.

Потому что Бертиан не мог разбудить Клементину пятнадцать минут. Его дочь отказывалась вернуться из мира грёз.

И это была самая страшная четверть часа в его жизни.

Он вышел на улицу и остановился около своего притихшего фамильяра, размышляя, что лучше: прибить Стефанию на месте или попробовать использовать против черноволосого?

Валериана, которая неожиданно оказалась рядом с ним, похлопала его по руке:

— Это не опасно. Одри уже вовсю бегает. Не беспокойся.

Она казалась неожиданно добродушной и приятной. Даже немного улыбалась. И была на другой коляске. Предыдущая валялась под стенами дома покорёженным трупом.

— Я знаю, — рыкнул Бертиан зло, наблюдая, как Ди Ланмар коротко кивнул и испарился, следуя безмолвному приказу хозяйки.

Клементина осталась с Фейли. И Бертиан очень надеялся, что мачехе удастся привести девочку в чувство.

Он прибьёт этого чёрного, сердце из него вырвет и повесит на его же собственных кишках. А Клем разрешит стрелять по трупу из беретты серебряными разрывными пулями…

— Я хотела поблагодарить тебя, — голос Валерианы прервал кровавую бойню в голове Бертиана.

— За что?!

— Ты таскал меня на руках около двадцати минут.

— Ты считала? В благодарность скажи мне, в чём твой секрет? Как ты контролируешь всех своих людей? Почему они тебя слушаются? Ты же… женщина, да ещё и инвалид, — сказано было с презрением, хотя Бертиан не чувствовал ничего подобного. Просто он привык ставить женщин и калек ниже себя на ступень или на этаж.

— Секрет в том, что я не пытаюсь быть кем-то другим. Да, я не могу ходить, но мозг-то у меня от этого меньше не стал.

— Не поспоришь. Поделишься опытом? — впервые он просил у неё совета. И Валериана оценила это. Она улыбнулась:

— Из тебя выйдет прекрасный Дон.

— Постараюсь тебя не разочаровать.

Бертиан не видел усмешки на лице Валерианы, казалось, она говорит искренне.

Между ними словно установилось безмолвное перемирие. Согласие, отказ от придирок и ненависти. Бертиан даже подумал, что отменит приказ отца на убийство Валерианы. Такую женщину жалко убивать. У неё надо учиться.

— Это будет сложно, — Валериана протянула ему ладонь для рукопожатия. Да, просто экстремально заморочено.

Бертиан знал это. Но он никогда не сдавался. Закалённый в боях с отцом и братьями, он год за годом доказывал, что он достоин места Дона.

Именно в этот момент Стефания решила приподнять голову и лизнуть хозяина. Красный толстый язык с шипением промчался в сантиметре от коляски Валерианы.

Инстинктивно Бертиан закрыл собой женщину, навалившись на неё сверху, и Валериана недовольно фыркнула:

— Хватит меня охранять!

— Ничего не могу с собой поделать, — хмуро признался Бертиан. Он навис над головой Валерианы и пытался успокоить дыхание. Уже второй раз за этот день он спасает её. И второй раз она не отталкивает его. Не сопротивляется его прикосновениям. Повинуясь неясному зову, Бертиан наклонился ниже и нежно поцеловал цветок Де Лотов.

Осторожно, чтобы не спугнуть женщину. Давая ей время привыкнуть и осознать происходящее.

И, кажется, даже почувствовал тихий стон.

Тонкие пальчики пробежались по его шее и зарылись в волосы. Ногти царапнули кожу головы, и Валериана ответила.

Открыто, умело и дерзко. Именно так, как и представлял себе Бертиан. Само совершенство. Даже касание её языка было безупречно утончённым и невесомым.

Это подстегнуло эмоции Бертиана, и страсть разгорелась в нём с удвоенной силой.

Он запустил руку под подол платья Валерианы, нащупал гладкую ткань чулок и кружево резинки, почувствовал, как женщина выгибается ему навстречу, как колотится её сердце…

И тут Валериана прервала такой многообещающий поцелуй. Взглянула на Бертиана огромными синими глазами, бездонной глубины каждый, и безапелляционно окатила хладнокровием:

— Надеюсь, наше сотрудничество принесёт достойные плоды, — развернулась и уехала.

А Бертиан остался стоять растерянным истуканом.

Что?

Сотрудничество?

Да в жопу это сотрудничество!

Он хочет саму Валериану! С её совершенством в каждом движении! С её неуязвимостью и силой!

Нельзя сначала целовать мужчину, а потом сбега́ть. Это издевательство над ближним своим! Это может закончиться плохо!

39. Артуро

Почему-то самым сложным в плане Артуро стало убедить Богиню в том, что без него она не справится с захватчиком её Сада.

Казалось, бессмертная уже убедилась в незаменимости и исключительной важности Артуро. Но утром она попыталась уйти, бросив своего спасителя.

Артуро проснулся, когда Богиня раздавила какой-то камень на пороге склепа. Втихую хотела слинять, предательница.

— А как же благодарность за спасение? — хмуро пропищал Артуро. Горло саднило, руки и ноги не двигались, сказывалась вчерашняя потеря крови. Феникс не вылезал, но это почти не волновало Артуро.

Его волновала женщина на пороге склепа. Её бледные губы и холодные пальцы, почти остановившееся сердцебиение и бесконечное страдание.

Богиня поправила простынь, служившую ей ночью постелью, а сейчас — одеянием. Отвела глаза:

— Я не хочу делать