Мегасити - Ам Аль Гамма

нет. Я собрал в кучу всю предоставленную тобой информацию, сделал поисковую программу, но полной уверенности что это все-таки джихадид у меня до сих пор нет. Наш ИИ утверждает, что программа работает исправно, но я, честно говоря, весь в сомнениях. Тебе точно не померещилось? Крионики, игиловцы, ренегаты — все эти машины-убийцы давным-давно мертвы.

— У вас есть ИИ? — заинтересовался я.

— Да, — хмыкнул красноглазый. — Ты удивлен?

— Куродо-сан, вы звали меня? — в помещении неожиданно материализовалась фигура. — Ой! Кто это?

— Это наш друг, познакомьтесь, — представил меня искусственному разуму Куродо. — Его зовут Иезекииль, он бережет твоего хозяина от всяких плохих людей. Уже пятерых побил.

— Очень приятно! — протянула виртуальную ладошку машина. — Меня зовут Минэко, я помогаю Куродо-сан со всякими сложными штуками!

— Где она у вас хранится? — покрутил я головой, взглядом отыскал ход в неприметное помещение.

— Туда нельзя! — пискнул искусственный интеллект, попытался меня остановить.

Я прошел сквозь голограмму, направился к серверной.

— Куродо-сан, скажите ему! — заволновалась машина.

— Да ладно тебе, пусть посмотрит, — отмахнулся Куродо.

— Там ремонт! Нельзя! — хлопнули замком.

Искусственный интеллект перекрыл к серверной доступ, шустро опустил перед моим лицом титановую заслонку. Я разочарованно поскреб пальцем, осмотрел кодовый замок, прикинул толщину металла. Нужна будет катуза, просто так не пробиться.

— Куродо-сан! — подбежала к хакеру так называмая Минэко. — Пусть этот страшный человек уйдет отсюда! Он меня пугает!

— Да ну? Ты чего? — удивился Куродо.

— Пусть он уйдет! Я вам потом кое-что расскажу… — горячо зашептала голограмма.

— Д-а-а…? Э-э… Ну ладно… Нам как бы работать пора, — начал выгонять меня из помещения хакер. — Вот твоя программа, можешь идти. Для активации потребуются большой вычислительный ресурс, подыщи где-нибудь крипто-ферму на человек тридцать-сорок. После включения, и если твой джихадид не дурак, а он не дурак, поисковый трекер отследят. У тебя будет примерно пятнадцать минут после чего игиловец сбросит маячок и придется всё начинать сначала. Софт одноразовый.

— Понятно, — забрал я у Куродо флешку, пошел на выход.

— До свидания! — боязливо пискнула голограмма, спряталась за плечом своего создателя.

Весь остаток дня я проторчал в пищеблоке, тоннами поглощая бесплатную еду и посылая нахер местных головорезов. Бакумадзу реально достали. Пользуясь суматохой в рядах Исикавы, безнаказанно шастая по территории корпорации, бандитки в юбках без остановки подсылали ко мне гонцов с предложениями о работе. В десять вечера, когда еда в пищеблоке стала заканчиваться, а я уже прекратил реагировать на всякого рода посыльных, моего плеча уверенно коснулась женская ладошка.

— Отвали, — бросил я, не оборачиваясь, подобрал остатки сублимата, сунул ложку себе в рот.

Из-за спины возмущенно фыркнули, послышался разгневанный цокот каблуков, обладательница очень приятного и до боли знакомого мне аромата быстро удалялась из помещения. Я заторможенно развернулся, подслеповато всмотрелся. После взрыва всё ещё троилось в глазах, молочная пелена застилала взгляд, но эту идеальную осанку и походку уверенной в себе, решительной женщины я быстро узнал. Оскорбленная моим неприкрытым хамством из пищеблока выходила Фишер-сан. Догонять женщину уже не имело смысла, слушать моих извинений она вряд ли бы стала, особенно у всех на виду, так что я просто поднялся из-за стола и поплелся в общежитие.

Этим же вечером врачи имплантировали Хосе новую, отобранную у одного мертвого кровососа стальную челюсть. Что будет завтра сложно себе даже представить.

Глава 8

Утро субботы началось с кабельного TV и неприятностей в жилом блоке. Непреклонные в своем желании выселить нас на улицу, соседи по общежитию продолжили поднимать градус взаимной неприязни и устроили очередную диверсию. Саудиты по-прежнему избивали мексиканцев, заставляли их писать на нас доносы, но теперь они вынудили этих несчастных повредить общественный кран с питьевой водой. Трубопровод был разломан основательно, пресной воды в жилом блоке резко не стало и всё недовольство пяти сотен проживающих здесь человек разом обрушилось на нашу с Хосе голову. На некоторое время пришлось покинуть общежитие, чтобы своим присутствием не усугублять ситуацию и не провоцировать разозленных жильцов на необдуманные поступки. Ломать мигрантам руки и ноги, успокаивая, Хосе мне настоятельно запретил.

Тем же утром телевидение продолжило обсуждать ситуацию вокруг подбитой Исикавы и главной темой всех новостей стало предательство. Четверо высокопоставленных сотрудников Исикавы неожиданно покинули корпорацию и унесли с собой некоторые её перспективные разработки, переметнулись на сторону конкурирующих TDI. Способ, который использовали ученые, оказался довольно прост: в тайне от высокого начальства перебежчики оформили на себя патент, переписали исключительное право владения передовой разработкой на своё имя. Тем же утром их трупы нашла пресса. С дырой в груди и выколотыми глазами, все четверо валялись посреди проезжей части недалеко от главного здания конкурентов. Городская общественность, власти и все кому не лень мгновенно обвинили Исикаву в убийствах. Та в свою очередь причастность к жестокой расправе категорически отрицала хотя лично мне было понятно, что это вовсе не так — по указке сверху джихадид наказал предателей. Тем же утром Исикаву атаковало правительство. Без каких бы то ни было внятных причин власти Мегасити остановили подземную стройку. Японский гигант почти год рыл туннели к своему юго-западному отделению, намеревался провести туда железнодорожные пути и построить новые линии метро. Теперь же, ввиду отсутствия каких-то важных бумаг и необходимых разрешений, вся стройка на неопределенный срок будет заморожена. Суммы убытков, которые продолжала нести Исикава, с каждым днем стремительно увеличивались.

Вечером той же субботы я и Хосе отправились на подработку. Моя сгоревшая кожа неимоверно чесалась, шелушилась, вздувалась пузырями и без остановки отслаивалась, а потому я выглядел как варан в период линьки, и чтобы не пугать общественность своим внешним видом надел парафиновую маску. С этим лицом неизвестного мне японца по-прежнему всё было туманно: видео с его участием вызывало много вопросов, а все местные крематории на удивление молчали. В списках пропавших без вести никого похожего там не числилось и с высокой долей вероятности бывший владелец моей запасной внешности мог принадлежать к местной аристократии. В третьем тысячелетии зажиточные японские семьи хоронили родственников в персонализированных склепах и мавзолеях, арендуемых у города.

— Chinga tu madre! El pollo! Idioto!

Хосе пересадили челюсть. Метис ругался без остановки, сильно негодовал и жаловался мне на всеобщую несправедливость. С появлением у Хосе обоюдоострых клыков нашу компанию окончательно записали в изгои. Все вокруг теперь нас шарахались, сторонились и обвиняли кто на что горазд. Оперативники трижды вызывали Хосе на допрос, инкриминируя ему уголовные дела столетней давности. Несмотря на то, что импланты в Мегасити запрещены и врачи, оперировавшие Хосе, как следует подпилили тому зубы, общий внешний вид у латиноса все равно оставался пугающим. Это