Первый Предтеча 5 - Элиан Тарс

— А это уже не мои проблемы, — спокойно ответил я

— Но как же… — промобормотала она, глядя на меня. А затем вдруг выпалила: — А если к вам придут его кредиторы? Имение ведь тоже заложено!

— Вам стоило лучше учить законы Российской Империи, — холодно произнесла Мира, глядя на нее сверху вниз. — Ваше имение наш трофей — по закону никто не имеет права претендовать на трофеи, даже если они были в залоге или вообще не принадлежали проигравшей стороне. Когда что-то даешь другому — необходимо взвешивать риски.

— Но у вас будут проблемы! — попыталась настоять она. — Вас могут обвнить в сговоре, и…

— Я уже говорила вам не позориться, — тяжело вздохнула Мира и обреченно покачала головой. А затем таки снизошла до пояснений: — Во-первых, у нас очень хороший юрист. А во-вторых, даже если бы он был похуже — ваш муж мертв. Сложно обвинить в сговоре с тем, кого убил на поединке.

Залесская поджала губы и всхлипнула.

Но… если… Если кредиторы Артура придут за вами не по закону?

Мира улыбнулась так, что Залесская невольно вжала голову в плечи.

— Пусть приходят, — пропела Мирослава и тепло посмотрела на меня: — Глава нашего рода любит, когда ему приносят трофеии прямо к границам земель.

Залесская судорожно сглотнула, но спорить больше не стала и взяла ручку. Когда она начала подписывать документы, рука у неё дрожала — в итоге первая подпись вышла кривой. Мира неодобрительно покачала головой и подала второй экземпляр.

Залесская вздрогнула и подписала.

Со второго раза все получилось.

* * *

Несмотря на повреждения, дом Залесских выглядел очень пристойно. Три этажа с высокими потолками, высокие окна, а внутри — залы, где можно принимать гостей.

И это мы ещё пока в полной мере не изучили окрестности — нам ведь и там немало отходит из бывшего имущества Лесника.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Мира, когда мы шли с обходом по новой территории.

— Прикидываю, как преобразится этот дом.

Она посмотрела на фасад, и в глазах у неё мелькнуло понимание.

— Ремонта тут… — начала она и запнулась. — Надо посчитать, на сколько дней.

Мы как раз прикидывали, во сколько встанет новая кровля, когда нас нагнал Цицерон.

— Разрешите доложить по одной бумаге! — быстро произнёс он.

— Разрешаем, — ответил я, ничуть не удивившись, что Цицерон снова нарыл что-то интересное.

— Если возможно, вам бы лучше проследовать за мной, — проговорил он.

Противиться мы не стали, и гвардеец проводил нас в кабинет Залесского, где на столе лежала толстая папка с завязками.

Внутри хранились копии писем — все написанные по одному образцу, все с гербовой шапкой рода Залесских.

— Прошения о допуске, — пояснил Цицерон. — Первое было отправлено восемь лет назад, последнее этой весной. Подавались раз в год, в один и тот же месяц. Формулировки у Лесника почти не менялись, только сумма личных заслуг росла.

— Что за прошения? — спросил я, разглядывая бумаги. — И почему ты решил, что мне нужно это знать?

— А самое интересное вот здесь, — усмехнулся Цицерон и показал нам конверт из плотной бумаги.

— Нашёл в прихожей на комоде, — сказал Цицерон. — Судя по штемпелю, письмо лежит там не более пары суток. Вскрыл его я.

— «Государев Лов», — прочитала вслух Мира то, что было в конверте.

— Если коротко, то это ежегодная охота под именем Императора, — пояснил Цицерон. — Проводится в заповедных угодьях, куда частным порядком не попасть — там Срезы не зачищают, а огораживают и держат под присмотром. Прошения принимают от всех, кто пожелает, но отбор ведёт Егермейстерская контора.

Мирослава передала мне письмо из конверта. Дворянин Залесский Артур Тимурович уведомлялся, что прошение его рассмотрено и удовлетворено — его допускали к участию в охоте.

Дальше шли условия: явка личная, место сбора будет сообщено дополнительно. Даты мероприятия тоже не назывались — видимо, на случай, чтобы информация не утекла раньше времени. Оргвзнос уплачен, о чём имелась отдельная строчка, и, разумеется, отдельная строчка о том, что возврату он не подлежит.

Сумма значилась в пять тысяч рублей. Хах, и это только за призрачную возможность получить одобрение?

Сильно же Лесник рвался на эту охоту.

Выходило забавно — Залесский девять лет отправлял заявку и девять лет не получал ответа. А когда ответ наконец пришёл, он даже не вскрыл его.

И умер во дворе у собственного разбитого крыльца, с горстью смолистой дряни на зубах.

Даже не узнав, что его наконец приняли…

— Молодец, Цицерон, — подытожил я. — Эти бумаги не теряем — будет, о чём подумать. Надо бы узнать об этом Лове побольше.

Гвардеец кивнул, принимая благодарность. А затем улыбнулся, заметив, что я смотрю на сервант.

— У вас глаз — алмаз господин. Вы правы, папку я бы и сам мог принести, а позвал я сюда из-за другого.

Оказавшись в кабине и до максимуму усилив Руну Ощущения, чтобы проверить документы, я заметил слабый энергетический отклик.

— Ты-то как тайник нашел? — покосился я на Цицерона.

Он пожал плечами и ответил:

— Да как-то само получилось. Обои шеркнутые возле серванта, будто его двигали. Но у меня отодвинуть не получилось, — он виновато развел руками.

Я же молча подошел к серванту. Ну разумеется, не получилось — на нем стоит простенький защитный контур. Должно быть у хозяина есть что-то вроде амулета-ключа.

Искать мы его, конечно, не будем.

Положив ладонь между стенкой серванта и стеной, я пустил мощный энергетический импульс, выжигающий защиту. Затем прислушался к Руне и удовлетворенно кивнул.

— Можете изучать, — сказал я Цицерону. — Опасности нет.

Было и самому любоптно узнать, что там, но усталость уже накатывала, а нам еще с Мирой надо дальнейшие планы обсудить.

— Идем, — махнул я Мирославе.

Но не успели мы выйти из кабинета, как к нам подлетел взбудораженный Петрович с телефоном в руке.

— Антон Игоревич! — бойко выпалил он и развернул ко мне экран телефона.

«Егерь готов, забирайте». — прочитал я письмо.

— Кристина отписалась, — пояснил Петрович.

— Значит, едем, — быстро прикинул я и посмотрел на Мирославу.

— Я буду здесь, — тут же ответила она, обведя взглядом кабинет. — Нужно всё разобрать, включая бухгалтерию, оценить и понять, с чем нам