Андер. Книга 3 - Виктор Сергеевич Викторов

Пока «Араши» мчался по вечерней трассе, у меня было время привыкнуть к машине, к её ходу, габаритам. Поковырялся я и в накопителе, заменявший здесь магнитолу.

Ничего сложного, весьма удобная штука, хоть и магическая. Набросав туда несколько десятков композиций, я и не заметил, как почти приехал.

— Нет, акустика здесь, конечно огонь! — со значением произнёс я. — Вещь!

Накопитель мягко засветился — и в следующую секунду из колонок рванула истинная мощь, породив и заставив стаю мурашек промаршировать вдоль моего позвоночника, и затем развернуться обратно и с оттягом прошагать ещё раз, равняясь на середину.

Мэтр начал петь про День Победы — торжественно, мощно, с оркестром, которому, в данный момент было всё равно, что это не Красная площадь, а парковка загородного имения имперского канцлера из другого мира.

Величественно. Чисто. С идеальным балансом высоких и низких частот.

Просто шедевральное звучание.

«Странный выбор песни, — скептически заметила Миа. — Здесь же никто этого не поймёт».

— А мне не нужно ничьего понимания, — я прибавил громкость, и стёкла дрогнули. Вжав пальцем пару кнопок, заставил боковые стёкла наполовину опуститься. В нос тут же ударил запах хвойного леса. — Главное, что я помню и понимаю.

Подъездная аллея к имению канцлера дышала богатством, роскошью, слезами ландшафтных дизайнеров и трудом тех, кто эту всю красоту содержал в идеальном порядке.

Широкая дорога с ровным дорожным покрытием, отливающим благородным антрацитом. На мгновение мелькнула мысль, что с людей такого ранга станется озадачить работников намывать этот асфальт каждый день, чтобы ни пылинки.

По обеим сторонам аллеи раскинулся парк. Причудливые композиции, кусты остриженные под линейку, клумбы в одном ансамбле. Красиво, не спорю.

Переключив передачу, я увеличил скорость.

Зверь откликнулся молниеносно.

Низкий злой рык прокатился по подъездной аллее, и «Зонал-арши» рванул вперёд так, что тело снова вдавило в сидение. Мне начинает нравиться это ощущение.

Аллея заканчивалась.

«Андрей, а что происходит? — подозрительно тихо поинтересовалась Миагозра, почувствовав, как я мягко отсёк демонице любую возможность влиять на меня или брать под частичный контроль, одновременно усилив нажим на педаль газа. — Не знаю, что ты придумал, но это мне уже не нравится! Э-э-э! Не гони беса! Ты что творишь?».

— Солдат ребёнка не обидит. Лучше пристегнись там.

«Я вопрос задала!!!».

— Тухловато у них тут, да? — невинно поинтересовался я, не обращая внимания на её панику. — Стоят здесь, понимаешь, как жуки на энтомологической выставке! Хорошо… Сейчас мы немного разбавим атмосферу пафоса.

Желтый клин «Зонала» прорезал сумерки на третьей передаче.

Двигатель снова взревел, и звук отразился от вековых дубов подъездной аллеи, став более зловещим.

Грудь спёрло восторгом, который, кроме как детским, было и не назвать. Не присущее мне желание немного похулиганить вдруг показалось достойным удовлетворения.

Кто я такой, чтобы отказывать себе в такой мелочи?

«Миа, объёмную картинку! — приказал я, и демоница выполнила. — Сегодня ты за штурмана!».

Что примечательно — беспрекословно, не став спрашивать, зачем мне это потребовалось. Думаю, она тоже прочувствовала, мощь скрытую под капотом этого красавца. Мощь, не прощающая небрежности.

А мы её и не собираемся допускать. Только физика, расчёт, глазомер и мастерство собравших эту «пушку». Поехали!

Спереди показалась большая парковочная площадь, залитая светом прожекторов, частично заполненная гостями и заставленная автомобилями в несколько рядов, стоимостью сравнимых с пару годовых бюджетов Тихомирска.

В основном — чопорные «седаны» скучных чёрных и белых цветов, больше похожие на передвижные броневики, умело «закатанные» под чинный благородный представительский класс.

Гости прибывали неспешно, расшаркиваясь, рисуясь.

Всё по протоколу.

— А вас, господа снобы, я попрошу немного потесниться, — зловеще оскалился я, и мир перед глазами запестрел полупрозрачными метками. — Ну вот и траектория. Можешь же, когда хочешь, дорогая.

Несмотря на регулировку водительского сидения, чтобы сейчас полноценно доставать до педалей, пришлось немного задействовать трансформацию, благо «Зонал-араши» был закатан тонировкой вкруговую. И сейчас я был похож на злобного несуразного гоблина, поскольку требовалось не испортить при этом костюм, удлинив конечности.

Спина намертво уперлась в жесткую обивку, а пальцы крепче сжали руль.

Мне нужно было заложить крутой поворот. Скорость — примерно под сотню. И никакой магии, кроме объемного зрения.

Пришлось полностью довериться рефлексам и чужой мышечной памяти, слепком отпечатавшейся в моём сознании.

«Была у нас одна дура, гоняющая, как сумасшедшая, а теперь их стало две!», — резко бросила Миа, но я чувствовал, она находится в максимальной готовности подстегнуть регенеративные способности, если что-то пойдёт не так.

Я вырубил систему стабилизации, щёлкнув неприметным тумблером на руле, и приборная панель тут же тревожно моргнула оранжевым. Всё. Машина осталась только с моими мозгами. Надеюсь, что их хватит. Ну, жги, Андрюша!

Траектория была безумной, на первый взгляд. Если сделаю всё чётко, корпус «Зонал-араши»' пройдёт в аккурат между припаркованной дурой с чьим-то гербом на боку, смахивающей на лимузин, и круглым фонтаном, видимо, являющимся жемчужиной этой парковки. Прям впритирку.

«А если не пройдёт — тебя сожрут ещё до выхода в зал, — рыкнула демоница. — Не чуди!».

«День Победы, День Победы, День Победы!»

Торможение «движком» качнуло кузов, разгружая корму. Тут же, без паузы — жёсткий удар правой ногой по педали тормоза, одновременно левой рукой — короткий, яростный толчок подрулевого лепестка и переброс на понижающую. Мотор взвыл, а стрелка тахометра улетела в красную зону.

'Дни и ночи у мартеновских печей

Не смыкала наша Родина очей…'.

Заднюю ось сорвало, и тяжелая корма «Зонала-араши» мягко поплыла в занос.

Сила инерции безуспешно попыталась вытеснить меня из кресла, но крепкая хватка на руле и усиленые ремни безопасности лишь посмеялись над этой попыткой.

Перед глазами мелькнули: испуганное лицо какой-то тётки в вечернем платье с высокой волосяной композицией, выстроенной на голове, вжавшие плечи её охранники, или сопровождающие, не понимавшие, что им делать, и в ужасе отпрянувший официант с подносом в руках.

Красота!

'Дни и ночи битву трудную вели —

Этот день мы приближали, как могли'.

«Они что, прям с парковки бухать начинают? — неодобрительно заметила Миа, но дрогнувший голос выдал её нервоз. — Быдло-с».

Машина пёрла боком, выдерживая идеальную дугу вокруг этого пафосного фонтана. Колёса визжали, резина горела, оставляя жирные чёрные полосы на безупречном асфальте канцлера.

Ничего, отмоют.

Чтобы удержать корпус авто от ненужного разворота, приходилось работать рулём в сторону заноса. И хоть техника перехвата была мне не знакома, память Йоко справлялась отлично. Руки в узел не заплетались.

— Газу! Ещё! Давай, родной! — рыкнул я, одновременно получая удовольствие от контроля над этим бешеным зверем.